История рок-музыки полна эпизодов, которые десятилетиями остаются в тени. Иногда это всего лишь несколько недель в жизни музыканта, но именно они способны перевернуть представление о том, как принимались ключевые решения в легендарных коллективах. Один из таких сюжетов связан с человеком, чьё имя у большинства ассоциируется совсем с другой группой, хотя судьба на короткий миг свела его с одним из самых непредсказуемых гитаристов своего поколения.
Вокалист, которому предстояло пройти через неожиданное испытание, в обычной жизни выглядел как типичный представитель британской рок-сцены семидесятых — без лишнего пафоса, но с характером. Мне всегда было интересно, как случайный телефонный звонок может изменить траекторию карьеры. В канун нового, 1979 года Питер Голби находился в привычной для себя обстановке: его группа TRAPEZE переживала очередной виток творческих поисков, а сам он вряд ли предполагал, что через несколько часов окажется в эпицентре внимания одного из самых влиятельных гитаристов мира. Звонок раздался 30 декабря, и голос в трубке представился Ричи Блэкмором. Первая мысль — розыгрыш, ведь у приятеля Джона Томаса из BUDGIE было подобное чувство юмора. Однако очень быстро стало ясно: собеседник абсолютно серьёзен, и он действительно тот, за кого себя выдаёт.
Контакт Голби Блэкмору передал кто-то из общих знакомых, а отправной точкой стал разговор с Мелом Гэлли — лидером TRAPEZE. Такой подход к подбору музыкантов был в духе того времени: личные рекомендации, неформальные связи и минимум формальностей. Ричи не стал тратить время на долгие предисловия. Он сразу обозначил цель: рассматривает Питера как потенциальную замену Ронни Джеймсу Дио в RAINBOW. Для любого вокалиста той эпохи это звучало как приглашение в высшую лигу, но одновременно и как серьёзнейший вызов.
Гитарист, диктовавший условия, славился не только виртуозной игрой, но и крайне специфическим подходом к работе с вокалистами. Дальше началось то, что сам Голби впоследствии вспоминал с улыбкой, но тогда ему было не до смеха. Блэкмор попросил проиграть что-нибудь прямо по телефону. Выбор пал на шестиминутную композицию Don't Break My Heart Again с нового альбома TRAPEZE. Питер был уверен, что на том конце провода не дослушают и половины — но ошибся. Блэкмор дослушал трек до конца и без лишних пауз предложил прилететь в Нью-Йорк для предметного разговора. Растерянность Голби была настолько очевидной, что он не смог сразу ответить ни да, ни нет. Ситуацию прояснил звонок менеджера RAINBOW Брюса Пэйна, который заверил: всё более чем серьёзно.
Молодой музыкант в начале семидесятых ещё не подозревал, какие неожиданные повороты готовит ему следующее десятилетие. Уже на следующий день всё закрутилось стремительно. Голби добрался из Вулверхэмптона до лондонского вокзала Юстон, где его встретили, вручили билет и деньги, после чего посадили в самолёт. В Нью-Йорке его ждал представитель группы, который немедленно отправил музыканта в Нью-Лондон, штат Коннектикут. Именно там тогда жил Блэкмор и проходили репетиции с первыми набросками для будущего альбома Down to Earth.
Пластинка, ради которой всё затевалось, в итоге вышла с другим вокалистом, но её звучание определило вектор развития группы на годы вперёд. Поселили Голби в гостинице Holiday Inn, и первое время ему казалось, что о нём попросту забыли. Новый год он встретил в компании бармена — не самый обнадёживающий старт для человека, который рассчитывал стать фронтменом одной из ведущих рок-групп планеты. Но уже вечером 1 января в его номере появились Кози Пауэлл и Дон Эйри, а чуть позже подъехал и сам Блэкмор вместе со своей спутницей Эми Ротмэн. Эта пара через полтора года официально оформила отношения.
Личная жизнь гитариста всегда привлекала не меньше внимания, чем его музыкальные проекты, и этот союз не стал исключением. Прослушивание, которое устроили Голби, сложно назвать стандартным. Никаких пятнадцати минут в студии с парой песен — Блэкмор арендовал театр с полноценной сценой и полным комплектом аппаратуры. Состав на тот момент включал самого Ричи, Дона Эйри на клавишных, Кози Пауэлла за ударными и Джека Грина на басу. Роджер Гловер в группе ещё не играл, он был привлечён исключительно как продюсер. Марафон длился четыре дня. Первые два дня Питер пел материал из старого репертуара RAINBOW и DEEP PURPLE — Man On the Silver Mountain, Kill the King, Mistreated. Музыканты внимательно следили за тем, как он держится на сцене, как взаимодействует с ритм-секцией, насколько органично вписывается в общее звучание. Третий и четвёртый дни стали настоящим испытанием: Блэкмор начал наигрывать свежие риффы, сочинённые для Down to Earth, и требовал, чтобы вокалист на ходу придумывал мелодии и тексты. К концу четвёртого дня кандидатура была утверждена, и с Голби подписали официальный контракт.
После этого музыканты вылетели в Европу, чтобы записать демоверсию сингла Since You Been Gone в домашней студии Роджера Гловера в поместье Прентис Вуд, графство Беркшир. Та уникальная запись, по словам Голби, до сих пор хранится у него. Мне кажется странным, что она так и не появилась ни на одном из его сольных альбомов — возможно, дело в авторских правах или состоянии плёнки, но для поклонников это было бы ценнейшим артефактом.
Для работы над альбомом группа отправилась в Женеву, откуда уже было рукой подать до французских Альп. Там, в историческом замке XIII века Пелли де Корнфельд, окружённом защитным рвом с подъёмным мостом, должна была проходить запись. Голби и другие музыканты приехали раньше Блэкмора. Возле замка уже стояла мобильная студия Maison Rouge, арендованная у JETHRO TULL, а вся аппаратура была расставлена в огромном обеденном зале.
Средневековые стены, ров с водой и подъёмный мост создавали атмосферу, совершенно не похожую на привычные студийные будни. Ричи и Эми присоединились к коллективу через пару дней, но работа всё не начиналась. Гитарист проводил время в своей комнате, появляясь только на завтрак, обед и ужин. В замке постоянно находился повар, так что бытовые вопросы не отвлекали от творчества. Иногда Блэкмор выходил и просил Голби и Грина набросать тексты для музыкальных идей, но дальше набросков дело не шло. Чтобы скоротать время, Питер, знакомый с клавишными, иногда играл на органе Хаммонда Дона Эйри.
Передвижная студия, припаркованная у древнего замка, выглядела как символ столкновения эпох — и в этом была своя магия. Когда репетиции наконец начались, выяснилось, что Блэкмор предпочитает работать поздними вечерами, ближе к полуночи. Атмосфера была пропитана мистикой и жёстким контролем. Никаких нот и заранее подготовленных текстов: Ричи просто начинал играть рифф и смотрел, как музыканты подхватывают идею на лету. От Голби требовалось мгновенно напевать вокальные мелодии поверх сырых инструментальных наработок. Для вокалиста это был колоссальный стресс. Блэкмор почти не комментировал происходящее, предпочитая молча оценивать, насколько голос вписывается в его видение. Питер находился в полном неведении относительно того, доволен ли им лидер группы.
Прошло около двух недель таких ночных сессий, прежде чем вердикт был вынесен. Блэкмор решил, что блюз-роковая манера Голби не способна дать то коммерческое, взрывное, ориентированное на американский рынок звучание, которое он задумал для нового альбома. О решении Питеру сообщил Роджер Гловер. Сам Ричи не счёл нужным даже попрощаться с вокалистом, которого несколькими днями ранее лично утвердил после изнурительного прослушивания. Впрочем, для тех, кто знал характер Блэкмора, такое поведение не стало откровением.
В этой истории есть два любопытных момента, связанных с Гловером. После того как Роджер озвучил приговор, он попросил Голби перед отъездом показать Дону Эйри тот самый мотив, который Питер наигрывал на Хаммонде во время вынужденного простоя. А по дороге в аэропорт Женевы Гловер поинтересовался, нет ли у Питера знакомого басиста, поскольку Джек Грин тоже не устраивает Блэкмора. Стоит напомнить, что до Грина в RAINBOW недолго пробыл Клайв Чемэн, которого также отправили в отставку. Вообще, ни один из восьми студийных альбомов RAINBOW не был записан в одном и том же составе — такова была прихоть лидера.
В итоге вакантное место фронтмена занял Грэм Боннетт, а бас-гитара оказалась в руках у Роджера Гловера, который и должен был изначально занять эту позицию. Именно с ним были записаны все последующие студийные работы RAINBOW вплоть до первого роспуска коллектива. Что касается Голби, то его отношения с группой прекратились, по сути, так и не начавшись. Ему выплатили все суммы, полагавшиеся по контракту за прослушивания и репетиции.
О краткосрочном пребывании Питера в RAINBOW написала лишь небольшая заметка в газете Express & Star, выходившей в его родном Вулверхэмптоне. Публикация датирована 23 января 1979 года, и долгие годы этот эпизод оставался практически незамеченным.
Газетный заголовок со словом «ссора» явно был рассчитан на привлечение внимания, хотя на самом деле причина увольнения крылась в творческих расхождениях, а не в личном конфликте. Никаких совместных фотографий тех дней, разумеется, не существует. Расставание Голби с TRAPEZE оказалось совсем недолгим: уже в феврале 1979 года он воссоединился с музыкантами. Подробности его пребывания в RAINBOW стали известны лишь недавно и успели обрасти слухами. В воспоминаниях Дона Эйри и Питера Голби есть разночтения, и я опирался именно на версию последнего, хотя и в ней встречаются неточности. Например, Питер утверждал, что мобильная студия Maison Rouge использовалась при записи демоверсии в поместье Гловера, тогда как на самом деле она появилась позже, уже в замке Пелли де Корнфельд.
Как бы то ни было, будущий вокалист URIAH HEEP в течение трёх с половиной недель был связан с RAINBOW, а почти три недели официально числился в составе. Этот эпизод — ещё одно напоминание о том, насколько хрупкой и непредсказуемой была карьера рок-музыканта на рубеже семидесятых и восьмидесятых. Надеюсь, эти заметки дополнят биографию Голби и помогут лучше понять ту эпоху, когда за каждым поворотом могло скрываться как большое разочарование, так и новый шанс.
Лето 1985 года. Питер Голби и Тревор Болдер на сцене с URIAH HEEP во время фестиваля Rantarock в Финляндии — уже совсем другая глава в карьере музыканта. LONG LIVE ROCK'N'ROLL!