Когда речь заходит о 1972 годе, память услужливо подбрасывает привычные ориентиры: Yes, Genesis, Jethro Tull — титаны, чьи пластинки давно стали каноном. Но если копнуть глубже, под этим блестящим верхним слоем обнаруживается целый материк музыки, которую массовый слушатель почти не заметил, зато коллекционеры и преданные ценители жанра десятилетиями разыскивают по пыльным магазинам и закрытым аукционам. Мне всегда казалось, что именно в таких полузабытых записях скрывается подлинная душа прогрессив-рока — не причёсанная, не отшлифованная, а живая, дерзкая и местами пугающе странная. Перед вами десять альбомов, объехавших прог-глобус от Британии и Швеции до Италии и Германии, которые, на мой взгляд, незаслуженно остались в тени «больших имён».
Британская сцена: от валлийской ярости до прото-металлического прощания
Начну с коллектива, чьё название выглядит как случайный набор букв, но на деле является анаграммой фамилии братьев-основателей Голдринг. Gnidrolog успели выпустить всего два альбома, и оба появились в 1972 году. Их дебютная работа «...In Spite of Harry's Toe-Nail» записывалась с участием басиста-виолончелиста Питера Каулинга и барабанщика Найджела Пегрума, который позже нашёл себя в Steeleye Span. Что меня поражает в этой пластинке до сих пор, так это её эмоциональная амплитуда: агрессивные гитарные риффы, напоминающие Van der Graaf Generator и King Crimson, здесь соседствуют с почти панковской злостью, а неожиданные всплески нежности сменяются яростными инструментальными атаками. Такое сочетание для начала семидесятых было редкостью, и, думаю, именно оно превратило альбом в культовый объект спустя десятилетия после выхода.
Совсем иная история — у Warhorse и их второго альбома «Red Sea». Эту группу основал басист Ник Симпер, которого изгнали из Deep Purple, а на самой заре существования коллектива в нём мелькнул будущий клавишник Yes Рик Уэйкман, покинувший проект ещё до записи дебюта ради Strawbs. «Red Sea» записывался второпях на студии De Lane Lea с ограниченным бюджетом, и коммерческого успеха первой пластинки повторить не смог. Однако для меня этот альбом ценен другим: эффектные гитарные соло Питера Паркса звучат как прощальный поклон одной из самых недооценённых команд прото-метала. В этих треках слышится не только мастерство, но и какая-то обречённость — словно музыканты понимали, что это их последнее слово.
Итальянский авангард: три взгляда на прогрессив
Перемещаюсь в Италию, где в 1972 году происходило нечто особенное. Неаполитанская группа Il Balletto di Bronzo выпустила вполне приличный, но довольно обычный дебютник за два года до этого, однако всё изменилось с приходом клавишника-вундеркинда Джанни Леоне, которому едва исполнилось двадцать. Именно он перевернул звучание коллектива, уведя его от привычной для итальянской сцены симфонической красоты в сторону дикого, диссонансного и почти лишённого комфорта звукового ландшафта. Открывающая альбом «Ys» пятнадцатиминутная «Introduzione» воспринимается как затяжной нервный срыв, переведённый на язык прогрессив-рока. Я не знаю другой итальянской записи того периода, которая звучала бы настолько бескомпромиссно и отказывалась бы угождать слушателю.
Римская группа Banco del Mutuo Soccorso, чьё название переводится как «Банк взаимопомощи», тоже удивила — но уже своей упаковкой. Обложка дебютного альбома была вырезана в форме глиняной копилки с прорезью и портретами музыкантов вместо обычной картинки. За этим курьёзным оформлением скрывалась серьёзная музыка: братья Витторио и Джанни Ноченци выстраивали сложные диалоги между фортепиано и хаммонд-органом, а оперный, невероятно мощный голос вокалиста Франческо Ди Джакомо превращал десятиминутную инструментальную «Metamorfosi» в подлинный манифест итальянского прогрессив-рока. Слушая эту запись, я каждый раз поражаюсь, насколько органично в ней сочетаются театральность и интеллектуальная глубина.
Premiata Forneria Marconi умудрились выпустить два полноценных альбома за один только 1972 год. Если дебютный «Storia di un minuto» с ходу возглавил итальянские чарты, то второй, «Per un amico», оказался куда более зрелым и сложным сочинением. Здесь фолковая нежность сплетается с джазовыми пассажами и симфоническим размахом, создавая уникальную звуковую ткань. Год спустя материал пластинки перепишут на английском под названием «Photos of Ghosts» и выпустят на лейбле Manticore, основанном Грегом Лейком из Emerson, Lake & Palmer. Но мне итальяноязычный оригинал 1972 года всегда казался более естественной, а значит, и более убедительной версией — в нём нет той лёгкой искусственности, которая порой возникает при переводе музыки на другой язык.
Лондонские эксперименты: от саксофонных импровизаций до фолк-металлических контрастов
Теперь вернусь в Британию, чтобы рассказать о Catapilla — пожалуй, самой настоящей раритетной находке в этом списке. Лондонский коллектив с саксофоном и мощным, почти оперным женским вокалом Анны Мик выпустил всего два альбома, прежде чем бесследно исчезнуть. Второй, «Changes», ценится коллекционерами даже выше первого: две двенадцатиминутные импровизационные вещи на каждой стороне пластинки строятся вокруг напряжённого диалога саксофона и вокала Мик, дрейфующего между тревожной атмосферностью и резкими психоделическими всплесками. Альбом настолько малотиражный и малоизвестный, что даже среди фанатов прога о нём знают немногие. Мне доводилось слышать эту запись всего несколько раз, и каждый раз она оставляла ощущение, будто прикоснулся к чему-то по-настоящему тайному.
Jade Warrior на третьем альбоме «Last Autumn's Dream» предстали в самом стилистически пёстром виде за всю свою дискографию. Это первая запись с участием гитариста Дэвида Дьюига, брата основателя группы Тони Дьюига. Акустическая, почти фолковая «A Winter's Tale» соседствует здесь с тяжёлым, перегруженным фузз-басом номером «Snake», а сингл «The Demon Trucker» и вовсе неожиданно сворачивает в сторону грувового, почти хард-рокового звучания. Редкий пример группы, одинаково уверенно чувствовавшей себя и в нежной, и в жёсткой части прог-спектра. Для меня этот альбом — напоминание о том, что прогрессив-рок никогда не был единым монолитом, а всегда состоял из множества противоречивых, сталкивающихся друг с другом направлений.
Curved Air к третьему альбому «Phantasmagoria» уже успели заслужить репутацию одного из главных «женских лиц» прог-рока благодаря вокалистке Соне Кристине, чей голос парил над виртуозными скрипичными партиями Дэррила Уэя. Группа знаменита и тем, что одной из первых в Британии выпустила пластинку на прозрачном цветном виниле. «Phantasmagoria» продолжает линию мрачноватого, симфонически насыщенного арт-рока — пластинка, недооценённая современниками, но вполне заслуженно почитаемая коллекционерами винила сегодня. В этой музыке есть какая-то холодная, почти готическая красота, которая не сразу раскрывается, но затягивает надолго.
Кентерберийская сцена и немецкий авангард
Khan просуществовали до обидного недолго и успели выпустить лишь одну пластинку, но состав коллектива по меркам кентерберийской сцены можно смело называть супергруппой. За клавишными здесь сидел Дэйв Стюарт, будущая звезда Hatfield and the North и National Health, а барабаны в самом начале записи держал Пип Пайл, вскоре ушедший в Gong. Но главным творческим мотором проекта был молодой гитарист Стив Хиллидж, чья узнаваемая «космическая», пропитанная эхом и лёгким блюзовым драйвом манера игры определила звучание всей пластинки. Ирония судьбы в том, что именно успех «Space Shanty» привлёк к Хиллиджу внимание Gong — вскоре после выхода альбома он покинул Khan ради этого коллектива. Лейбл Decca отказался финансировать второй альбом группы, из-за чего часть уже готового материала перекочевала прямиком на дебютную сольную пластинку Хиллиджа «Fish Rising». Так один-единственный альбом Khan остался блистательным, но так и не получившим продолжения эпизодом в истории кентерберийской сцены — своего рода трамплином, с которого Хиллидж прыгнул к куда более громкой славе.
Завершает этот список Faust и их второй альбом «So Far» — одна из ключевых записей краут-рока. Пластинка вышла в подчёркнуто аскетичной, почти полностью чёрной обложке, и этот визуальный жест идеально соответствует содержанию: девять треков, каждый из которых исследует собственную, зачастую пугающе непохожую на соседние звуковую территорию, от индустриального шума до неожиданно мелодичных пассажей. Записанный в берлинской студии на деньги лейбла Polydor, рассчитывавшего получить немецкий ответ Beatles, «So Far» оказался ровно противоположностью коммерческих ожиданий — и именно поэтому по сей день считается одним из эталонов авангардного краут-рока. Мне кажется, что этот альбом до сих пор звучит так, будто был записан не в 1972-м, а где-то на десять-пятнадцать лет позже.
Вместе эти десять пластинок рисуют куда более объёмную, разнообразную и местами по-настоящему безумную картину прогрессив-рока начала семидесятых, чем та, что обычно умещается в стандартный список «величайших альбомов жанра». И, пожалуй, именно в этом и заключается их особая ценность: они напоминают, что настоящие сокровища прога зачастую нужно искать не на первых страницах учебников, а в самых дальних, пыльных углах виниловых магазинов.
