Когда я смотрю на старые записи Ирины Понаровской, меня всегда поражает этот контраст. С одной стороны — ослепительная женщина, которую сам Дом моды Chanel назвал «Мисс Шанель Советского Союза». С другой — судьба, которая словно испытывала её на прочность каждые несколько лет. И ведь действительно, за внешним лоском скрывалась череда событий, способных сломать кого угодно. Но Понаровская не сломалась, и это, пожалуй, главный урок её биографии.
Девочка из Ленинграда, которая перекроила себя
Мало кто знает, но путь к иконе стиля начинался с обычной полной девочки, родившейся 12 марта 1953 года в Ленинграде. Родители рано усадили её за рояль — в шесть лет, потом была музыкальная школа при консерватории, арфа, серьёзные занятия вокалом. В 18 лет — поступление в Ленинградскую консерваторию. Казалось бы, классическое музыкальное образование должно было привести её в академические залы, но судьба распорядилась иначе. Эстрада поманила своими огнями, и первокурсница сделала выбор, который определил всю дальнейшую жизнь.
Меня восхищает её решимость. Будучи от природы склонной к полноте, она не стала мириться с тем, что тело не соответствует сценическим стандартам. Радикальная диета — практически полный отказ от еды — плюс акробатика. Это не просто история про похудение, это история про характер. Она буквально выковала себя заново, и эта внутренняя сталь потом не раз спасала её в гораздо более страшных обстоятельствах. Именно тогда, в середине 1970-х, закладывался фундамент личности, способной пережить и клиническую смерть, и потерю самого дорогого человека.
Джаз, рок-опера и европейский триумф
Творческий путь Понаровской — это удивительная ломаная линия. С 1971 по 1976 год она поёт в ВИА «Поющие гитары», затем переходит в «Коробейники». В 1975 году ей доверяют роль Эвридики в первой советской рок-опере «Орфей и Эвридика», которую создали композитор Александр Журбин и драматург Юрий Димитрин. Это был прорыв, эксперимент, и молодая певица оказалась в его центре. Дальше — фестиваль в Дрездене, гран-при польского «Сопота» с девятикратным бисом. Девять раз зал вызывал её обратно — только вдумайтесь в эту цифру.
За границей её принимали как настоящую звезду: гостиничные номера, заваленные цветами, обложки журналов, персональный «Мерседес». Неуклюжая девочка-«неваляшка», какой она сама себя когда-то ощущала, превратилась в женщину, перед которой распахивались двери лучших площадок Европы. Вернувшись на родину, она присоединилась к джазовому оркестру Олега Лундстрема, доказав, что ей подвластны любые жанры. А в 1978 году получила диплом консерватории, исполнив на экзамене произведения Рахманинова, Бетховена, Дебюсси, Шостаковича и Щедрина. Профессиональная пианистка, солистка джаз-бэнда, поп-звезда — этот диапазон поражает до сих пор.
Невидимая борьба: болезнь, предательство и клиническая смерть
Но именно на пике популярности началась та часть жизни, о которой редко говорят в светских хрониках. Тяжёлое заболевание почек, почти десять лет борьбы, клиническая смерть. Я пытаюсь представить, каково это — находиться на гребне успеха и одновременно сражаться с собственным телом, которое отказывается служить. Ей приходилось ограничивать себя в творчестве, отказываться от выступлений, и это, уверена, было мучительнее физической боли. Сцена для неё всегда была не просто работой, а способом существования.
Параллельно рушилась и личная жизнь. Семилетний брак с темнокожим джазовым певцом Вейландом Роддом, который начинался как красивая история любви, закончился изменами и разводом. Я думаю, именно в такие моменты и проверяется тот самый характер, который она закаляла в юности. Можно было сломаться, уйти в тень, позволить обстоятельствам победить. Но Понаровская выбрала другой путь — она вернулась.
«Рябиновые бусы» и титул от Chanel
Восьмидесятые стали временем нового расцвета. От джаза не осталось и следа — теперь это была эстрадная леди, прошедшая через многое, но не растерявшая романтического флёра. Её можно было увидеть в «Песне года», «Утренней почте», «Голубом огоньке». Хит «Рябиновые бусы», написанный Аркадием Укупником на стихи Андрея Жёлтого и Анатолия Молодова, стал визитной карточкой конца десятилетия. В 1989 году она исполнила его на главном песенном фестивале страны, а через год получила от Дома моды Chanel титул одной из самых стильных артисток советской эстрады. Это признание было не просто комплиментом внешности — оно подтверждало её уникальное умение сочетать аристократизм с душевной теплотой.
Исчезновение, которое не было поражением
В девяностые Понаровская ещё мелькала в эфире — поп-звезда, представительница модельного бизнеса, телеведущая. Но в следующем десятилетии она стала пропадать. Многие решили, что это закат карьеры, но на самом деле происходило нечто совсем иное. Она занималась делами собственного модного бренда, имидж-агентства и Дома моды в Нью-Йорке. А ещё — пережила микроинсульт во время путешествия и полгода училась ходить заново. Полгода. Снова начинать с нуля то, что кажется нам естественным и простым. Это требует такого мужества, которое трудно вообразить, сидя в уютном кресле и читая эти строки. Кстати, если вас интересует, как планировать сложные и дорогостоящие проекты — например, реальная стоимость строительства спа-комплекса может удивить не меньше, чем повороты судьбы известных артистов, — то и здесь важен холодный расчёт и умение преодолевать кризисы.
Самое страшное испытание и возвращение на сцену
В 2022 году она снялась в шоу «Маска», затем дала большие сольные концерты в Москве и родном Петербурге. Казалось, жизнь наконец-то даёт ей передышку. Но 20 сентября 2024 года произошло то, что не пожелаешь ни одной матери: тело её 39-летнего сына Энтони нашли в душе. Остановка сердца, острая сердечная недостаточность — сухие медицинские формулировки, за которыми стоит бездна горя. Хоронить собственного ребёнка противоестественно, и я не знаю, откуда берутся силы пережить такое.
Но Понаровская нашла эти силы. Её поддерживают друзья и родные, рядом внук и внучка. И она снова выходит на сцену. Не потому что забыла или не скорбит — а потому что сцена для неё и есть способ выжить. «Как бы ни била меня жизнь, порой не давая сил подняться... Какие бы испытания ни ждали меня впереди... Я выживу. Я научилась выживать!» — в этих словах нет пафоса, это констатация факта. Человек, переживший клиническую смерть, микроинсульт, предательство, потерю сына, не просто продолжает петь — она продолжает быть нужной. И это, пожалуй, самое убедительное доказательство того, что настоящая сила не в отсутствии падений, а в умении подниматься снова и снова.