Есть расхожее мнение, что настоящий артист обязательно должен быть автором собственных песен. Мол, только тогда он имеет право называться творцом, а не просто исполнителем. Но жизнь то и дело подбрасывает примеры, которые ломают эту стройную теорию. Стиви Рэй Вон был виртуозом гитары, одним из величайших в истории, однако в сочинении песен он вряд ли мог соперничать с Китом Ричардсом из Rolling Stones — признанным мастером риффов. Похожая история и с Джо Кокером, обладателем, пожалуй, самого проникновенного голоса, который когда-либо рождался в Шеффилде.
Кокер никогда не был профессиональным автором. Пока другие музыканты корпели над блокнотами, превращая личные переживания в строки будущих гимнов, он предпочитал иной путь. Его стихия начиналась там, где заканчивалась работа композитора — у микрофона. Когда ему в руки попадала по-настоящему достойная песня, происходило нечто необъяснимое. Он буквально перевоплощался, и слушатель забывал о том, что эту мелодию написал кто-то другой.
Дар, который важнее авторства
Отсутствие композиторского таланта вовсе не загнало Кокера в творческий тупик. Напротив, он нашёл свою уникальную нишу. Если задача автора — решить, что именно сказать, то главный дар Кокера состоял в умении решать, насколько драматично эти слова можно подать. Он раскрывал в песнях такие глубины, о которых оригинальные исполнители порой даже не подозревали.
Для меня его подход всегда был откровением. Мелодия и текст становились для него не жёсткой инструкцией, а сырьём, с которым можно работать. Он мог растянуть слог до предела, придать нежной строчке неожиданную грубость или полностью перевернуть настроение композиции. Авторство отходило на второй план — всё решал голос и то, как он им распоряжался.
Пожалуй, можно смело утверждать, что Джо Кокер был одним из лучших интерпретаторов чужих песен в истории музыки. Его каверы на произведения Beatles, Эллы Фицджеральд, Элтона Джона и многих других не просто повторяли оригинал — они делали великие песни ещё ярче, иногда превосходя первоисточник.
Сила искренности в эпоху авторской честности
Для многих Джо Кокер ассоциируется прежде всего с его неповторимым тембром. Композиция A Whiter Shade Of Pale в его исполнении — блестящая демонстрация вокального мастерства. Помню то ощущение от телевизионных шоу восьмидесятых: тёплая, золотистая картинка, создающая впечатление, будто для полного комфорта достаточно лишь сытного ужина и стакана молока. И вот на сцену выходит Кокер — и всё пространство наполняется волной обожания, похожей на тёплый морской бриз. Его властный вокал захлёстывал публику, успокаивал и одновременно возносил на музыкальный Олимп.
После триумфального выступления на Вудстоке Кокер стал настоящей сенсацией. Всю карьеру он неустанно гастролировал и выпускал альбомы. Но как артист, не написавший ни одной собственной песни, сумел стать настолько популярным в эпоху, когда творческая честность ценилась превыше всего?
Ответ, на мой взгляд, кроется в его удивительной искренности. Кокер был настоящим артистом, который исполнял чужие произведения с неподдельной благодарностью и обожанием. Он не притворялся, не играл роль — он действительно любил эти песни и передавал эту любовь своей аудитории. В этом и заключалась его огромная ценность.
«Ты не можешь испортить песню. Тогда лучше за неё не браться. И без тебя найдутся те, кто сможет её испортить. Нужен ли ещё один?» — Джо Кокер
Кавер как искусство переосмысления
Иногда именно кавер-версии заставляют нас по-новому взглянуть на песни, которые мы раньше не воспринимали всерьёз. Сколько раз мы становились свидетелями ситуаций, когда оригинал оказывался слабее повторения. Вспомнить хотя бы My Sweet Lord — Джордж Харрисон взял малоизвестную песню и превратил её в хит номер один. И кто теперь вспомнит оригинального исполнителя? А версия Харрисона продолжает звучать десятилетиями. Подобных примеров в истории музыки немало.
Кавер-версии требуют особого творческого подхода, поскольку предполагают собственную интерпретацию уже известного произведения. Экспериментировать с музыкальным материалом, который публика знает наизусть, — дело рискованное. Неудачная попытка может вызвать шквал негативной реакции. К счастью, с Кокером такие провалы случались крайне редко.
Когда представляешь, как кто-то пытается перепеть классику Билла Уизерса, трудно вообразить, что кому-то удастся приблизиться к мощи оригинала. Но в 1995 году Джо Кокер предпринял невероятную попытку. Он привнёс в песню глубокую, насыщенную меланхолию, которой так не хватало в первоисточнике.
Мало кто может сравниться с великим Биллом Уизерсом по вокальным данным, но Джо Кокер, безусловно, был одним из таких людей. Каждую песню он исполнял с непоколебимой верой в свой талант и использовал безумную вокальную стратегию, которая редко подводила. В Ain't No Sunshine он снова демонстрирует своё мастерство.
Новая жизнь для песен, ставших классикой
Одна из лучших групп 1990-х, REM, изменила представление о поп-музыке своим знаменитым треком Everybody Hurts. За десятилетия песня обрела почти мифический статус, завоевав поклонников своей прекрасной печальной мелодией. Но в исполнении Кокера она заиграла совершенно новыми эмоциями.
В 2004 году Кокер выпустил альбом Heart & Soul, в котором он переносит мелодию в полумрак бара и добавляет свой пропитанный виски вокал к и без того предельно честной песне. В самый пронзительный момент композиции Кокер полностью погружается в работу, позволяя своему обычно твёрдому голосу дрожать под тяжестью эмоций. Это поистине великолепно.
Отдельного упоминания заслуживает работа с наследием Леонарда Коэна. Записанная для альбома Кокера 1989 года One Night of Sin, кавер-версия магнетической песни «I'm Your Man» полностью соответствует своему названию. В оригинале Коэн вложил в произведение ощущение хрупкости жизни, которое всегда присутствовало в его творчестве. Кокер же подошёл к этой композиции со своим естественным уверенным вокалом, создав совершенно иную атмосферу.
Трудно не поддаться очарованию этой версии. Песня Коэна, безусловно, более эмоциональна и содержит глубинный подтекст, который не всегда доступен «чистому» исполнителю вроде Кокера. Но именно это различие подходов и делает кавер таким интересным — мы получаем множество причин, чтобы послушать эту пластинку снова и снова.
Когда кавер превосходит оригинал
Немногие песни вышли за рамки своего изначального предназначения так, как классическая, наполненная настроением композиция Скримина Джея Хокинса «I Put A Spell on You». Эту песню перепевали бесчисленное количество раз, в том числе великая Арета Франклин, но почему-то именно версия Кокера стала для меня лучшей.
Сделать кавер лучше оригинала — задача почти невыполнимая, но Кокер справляется с ней и даже превосходит версию Ареты. Выпущенная в 2004 году на альбоме Heart & Soul, его интерпретация привносит маслянистую вокальную остроту в этот дымчатый трек и поднимает песню на совершенно новый уровень впечатляющей властности.
И, конечно, нельзя обойти стороной ту самую песню, с которой для многих началась история Джо Кокера как великого интерпретатора. Речь о великолепной версии классической композиции Beatles «With A Little Help From My Friends».
«Давайте все вернёмся в Вудсток» — эту фразу с радостью услышали бы все, кому посчастливилось побывать на легендарном фестивале. Событие изменило жизни тысяч людей, добиравшихся до места проведения в Нью-Йорке автостопом или пешком. И Джо Кокер не стал исключением. Его проникновенное выступление, возможно, определило всю дальнейшую карьеру, но ему всё же нужна была небольшая помощь. И тут на помощь пришли Beatles.
Песня «великой четвёрки» стала той самой помощью. «Битлз», возможно, и снабдили Джо Кокера «боеприпасами», но невероятному вокалисту всё равно пришлось самому подобрать арсенал для того, чтобы исполнить этот трек так, чтобы земля содрогнулась. И ему это удалось в полной мере.
История Джо Кокера — это напоминание о том, что настоящий талант не всегда измеряется способностью писать песни. Иногда дар исполнителя настолько велик, что он способен вдохнуть новую жизнь в уже существующие произведения, заставить нас услышать их заново и полюбить ещё сильнее. И в этом смысле Кокер был настоящим творцом — он создавал не песни, а моменты чистого музыкального волшебства.