Давайте я вам расскажу про одну удивительную историю. В конце восьмидесятых, когда всё вокруг бурлило и менялось, из глубин ленинградского андеграунда вынырнула группа, которую невозможно было спутать ни с кем другим. «Ноль» — это не просто музыка, это целый феномен. И сегодня, в день рождения главного хулигана и философа отечественного рока Фёдора Чистякова, я хочу вспомнить, как всё это начиналось.
Как баян стал рок-н-ролльным оружием
Представьте себе: на сцену выходит всклокоченный парень в тельняшке, с баяном наперевес. Он не пытается быть милым и угождать публике. Вместо этого он начинает вытворять с инструментом что-то невероятное, перемежая это саркастичными, почти абсурдными текстами. Это и был Фёдор Чистяков — лидер «Ноля». Он выглядел так, будто только что вышел с прокуренной коммунальной кухни, но при этом укладывал зал на лопатки одной лишь своей харизмой. Он не вписывался ни в какие рамки: ни в чинные образы советской эстрады, ни в стандартные шаблоны рок-движения. Он был сам по себе — яростный скоморох, который мог рассмешить и заставить задуматься одновременно.
Но путь к этому образу был долгим. Всё началось примерно за три года до того взлёта, когда трое ленинградских одноклассников — Чистяков, Николаев и Платонов — решили создать свою группу. Поначалу они назывались «Нулевая группа», и никакого баяна в помине не было. Да и Чистяков тогда ещё не был солистом.
Точка отсчета
Фёдор родился 28 декабря 1967 года. С детства его отдали в кружок баяна, а позже — в музыкальную школу. Но параллельно он, как и все его сверстники, увлекался роком и учился играть на гитаре. В его голове каким-то невероятным образом смешались фольклорные мотивы с драйвом рок-н-ролла. Это и стало тем самым секретным ингредиентом, который позже взорвал всё пространство.
В 1985 году Чистяков пришёл в легендарный Дом юного техника, где звукорежиссёр Андрей Тропилло на чистом альтруизме записывал всех мало-мальски талантливых рокеров. Тропилло согласился на запись, но поставил условие: название группы нужно сменить с англоязычного Scrap на что-то более родное. Так родилось имя «Ноль». Простое, как всё гениальное. Точка отсчёта, начало начал.
Уже к середине 1986 года появился первый альбом — «Музыка драчевых напильников». Это был мощный залп. К концу года о группе заговорили сначала в Москве, а потом и в Ленинградском рок-клубе. С марта 1987-го началась активная концертная жизнь — первые гастроли в Новгород, а к рубежу десятилетий ребята уже колесили по заграницам, добравшись аж до Ирландии.
Зеркало эпохи
Их песни были как глоток свежего, хоть и с нотками гари, воздуха. Чистяков пел о том, что видел вокруг: о коммуналках, о жизни на улице Ленина, о том, как «зарубает время от времени». Без фильтров, без красивостей, с глумливой, но точной интонацией. Это идеально резонировало с тем, что творилось в стране. Залы были полны людьми, которые узнавали себя в этих историях. Они пели вместе с Чистяковым: «Просто я живу на улице Ленина, и меня зарубает время от времени...»
Группа не стояла на месте. Альбомы менялись, музыкальная палитра ширилась. После «Сказок» 1989 года, которые даже издала фирма «Мелодия» на пластинках, вышел экспериментальный «Северное буги» с приветами Брайану Ино. Были и побочные проекты — например, «Чёрные индюки», где собрались музыканты из «Ноля», «Выхода» и «Времени любить».
Но настоящий звёздный час настал в 1991 году. Альбом «Песня о безответной любви к Родине» стал бомбой. Один из первых релизов лейбла Feelee Records был набит хитами под завязку. Помните эти строки: «Грозный, страшный и могучий, ты гоняешь в небе тучи!»? Это был русский рок-н-ролл в его самой беспощадной и обличительной сути.
Иду, курю… И принимаю реальность
В этих внешне бесхитростных песнях отразилось время исторического коллапса. Страна, а вместе с ней и слушатели, оказались выброшены из привычного мира. Ещё вчера ты жил на улице Ленина, а сегодня — в совершенно безумной реальности, где «человеку бедному мозг больной свело». И при этом Чистяков умудрялся находить в этом красоту. Его герои не впадали в отчаяние, они, как в хите «Иду, курю», сосредотачивались на простых действиях и посмеивались над хаосом. Это стало почти гимном поколения — ироничное, почти буддистское принятие абсурда бытия. Когда всё летит в тартарары, остаётся только закурить и идти дальше.
Неожиданный финал и новая глава
Успех, как это часто бывает, имел и обратную сторону. В судьбе группы и самого Чистякова произошёл надлом. Нелицеприятный инцидент — нападение на девушку — привёл Фёдора сначала за решётку, а потом и в психиатрическую клинику. Такой вот мрачный поворот. Альбом «Полундра!» 1992 года стал точкой в активной и, пожалуй, самой плодотворной фазе существования «Ноля».
Дальше Чистяков ушёл в религию, бросил старые привычки и на время даже перебрался в США. Но музыку не бросил. Он записывал инструментальные версии Баха и The Doors, создал новый проект «Чистяков Бэнд», гастролировал. И даже написал музыку для нового «Простоквашино». Но, как ни старался, вернуть ту самую магию «Ноля» уже не получалось. Попытки реюнионов ни к чему вразумительному не привели.
И всё же, феноменальный подъём русского рока начала девяностых невозможно представить без «Ноля». «Улица Ленина», «Иду, курю», «Человек и кошка» — это уже настоящая классика. Это и точный слепок эпохи, и пласт андеграунда, и вечные вопросы. Просто послушайте «Блуждающего биоробота» — ведь он не устарел ни на день. Потому что, как пел Чистяков, в этом прекрасном мире мы с тобою живём. И это, пожалуй, главное.