Есть люди, чья биография кажется не просто личной историей, а концентрированным отражением целой эпохи. Когда я думаю о 1990-х — об этом странном, жестоком и одновременно пьянящем времени, — перед глазами встают не только политические сводки или кадры из телевизора, а конкретные судьбы. Судьбы тех, кто оказался в эпицентре, кто почувствовал на себе жар той самой «вспышки на солнце», о которой однажды очень точно сказала героиня этого рассказа.
Речь пойдёт о женщине, которая вошла в историю сначала как спутница самого знаменитого телеведущего страны, а затем — как человек, научивший московскую богему жить красиво. О той, кто оформляла самые дорогие квартиры, рестораны и частные клубы. О той, кто пережила взлёты и трагедии, которые сломали бы многих, но её, кажется, сделали только крепче. О той, чьё имя — Альбина Назимова.
Мне всегда было интересно, откуда берутся люди с таким безупречным чувством стиля. Обычно это не врождённое, а благоприобретённое — выросшее из детства, из окружения, из книг. В случае Альбины всё сложилось особенно причудливо. Она родилась в июне 1963 года в семье, где не было мужчин. Бабушка, мать и маленькая девочка — этот женский треугольник стал её первым миром. Бабушка, дворянка из старинного рода Назимовых, прошла через арест в 1937-м, лагеря и разлуку с дочерью. Дед был расстрелян как «враг народа». Отец Альбины исчез из жизни семьи настолько рано, что она даже не видела его — только отчество Владимировна напоминало о нём.
Первые годы жизни прошли в коммуналке, затем семья получила квартиру на Миусах. Казалось бы, обычная советская биография. Но уже тогда в девочке просыпалось то, что позже определит её судьбу. Подростком она обожала оставаться одна и переставлять мебель, менять местами предметы интерьера. Это было её тайное хобби, почти ритуал. Она сама потом вспоминала, что в этой игре, в отличие от ненавистной математики, от перемены мест слагаемых сумма реально менялась. Она называла себя «норным животным», которое вечно переустраивает свою нору.
Мать и бабушка принадлежали к советской технической интеллигенции, которая, несмотря на свою инженерную прагматичность, свято чтила гуманитарные ценности. Девочку водили по музеям и галереям, отдали в балет. Но спорт и физическая активность вызывали у неё стойкое отторжение. Вместо балетного станка она выбрала художественную школу — карандаш в руке казался куда более надёжным инструментом, чем пуанты. В обычной школе успехи были скромными: выпускное сочинение она едва вытянула на тройку, которой хватило для поступления на реставрационное отделение училища памяти 1905 года.
Музейная крыска, не желавшая подстраиваться
После диплома началась работа в Музее искусств народов Востока. Она сама иронично называла себя «музейной крыской» и признавалась, что среди вещей ей было комфортнее, чем среди людей. Специальность «реставратор станковой живописи» выбрала не случайно — именно эта профессия позволяла работать в одиночестве, не зависеть от коллег и уж тем более от начальства. Свобода и независимость были для неё не просто словами, а фундаментом существования. Она никогда не хотела кооперироваться, подстраиваться, идти на компромиссы. Идеальный день — сидеть перед мольбертом и делать то, что считаешь нужным.
Однажды вечером в её мастерской на Масловке появилась подруга, музыкальный редактор программы «Взгляд» Елена Карпова. С ней пришла компания коллег. Среди них был человек, чьё лицо знала вся страна, — Влад Листьев. «Взгляд» тогда уже выходил два года в прямом эфире, что было неслыханной дерзостью для советского телевидения. Четверо ведущих говорили о западной музыке, кооперативном движении, мировой политике, но выглядело это так, будто они просто собрались у кого-то на кухне. По пятницам улицы пустели — вся страна прилипала к экранам.
Но Альбине гость не понравился. Телевидение она считала презренным жанром. К тому же её личная жизнь была в переходном состоянии: первый брак с однокурсником изжил себя, и она собиралась уходить к другому мужчине. Однако Влад стал приходить в мастерскую почти каждый день. Через два года после знакомства, 31 декабря 1991 года, они официально поженились. Без торжеств и шума — все вокруг и так были уверены, что они давно вместе.
Оба оставили свои квартиры бывшим супругам и начали жизнь практически с нуля. Сначала ютились в мастерской, потом месяцами жили в гостинице «Останкино», где по ночам под окнами отжигали челноки и приезжие гости телепередач. После перебрались к маме Альбины, на диванчик. И только спустя время смогли купить собственную квартиру на Новокузнецкой, 30. Покупка была настолько спонтанной, что они даже не осмотрели толком жильё — пробежались по комнатам, где ещё спали прежние владельцы. Альбина потом признавалась, что торопилась буквально в истерике: невозможно было бесконечно жить на чужих диванах, это разрушало союз.
Битва с зависимостью
Был и другой вызов, куда серьёзнее бытовых неурядиц. Влад Листьев, самый элегантный и европейский из советских телеведущих, много и тяжело пил. Для этого были причины. Его детство прошло в сыром полуподвале старого кирпичного барака. Родители работали на заводе «Динамо». Отец, сделавший карьеру в Комитете народного контроля, оказался замешан в историю с хищениями и покончил с собой. Мать страдала алкоголизмом, как и появившийся позже отчим. Влад рано ушёл из дома, прошёл спортивный интернат, армию, затем журфак МГУ. В студенческие годы женился, но первый ребёнок умер в роддоме. Во втором браке родился сын, который из-за врачебной ошибки стал тяжёлым инвалидом и прожил несколько лет. За этим последовали развод, попытка самоубийства, тяжёлые запои, срывы съёмок, угрозы увольнения.
Для Альбины же свобода означала в том числе свободу от разрушительных пристрастий. Ещё в школе она была «той девочкой, которая не пьёт и не курит». В подростковом возрасте прочитала «Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Торо, и эта книга определила её жизненную философию. Особенно запала фраза: «Человек, живущий один, может начать путешествие хоть сегодня. Но тому, кто путешествует с попутчиком, придётся ждать, пока тот будет готов». Ждать она не собиралась. Кротость советских женщин, годами прощающих мужьям слабости, была не про неё. Она принадлежала к другому поколению. Тётя Влада вспоминала, что если бывшие жёны требовали, чтобы он меньше работал, то Альбина, наоборот, заставляла его сидеть на работе с утра до ночи.
С алкоголизмом Листьева было покончено раз и навсегда. Многие друзья расстроились: свой парень, отличный собутыльник превратился в человека решительного, жёсткого и требовательного. Эти качества пригодились, когда в 1990 году Влад с коллегами создал компанию «ВИD». Это был рискованный шаг: журналисты перестали быть наёмными сотрудниками госканала и стали самостоятельными производителями программ. Под крылом «ВИD» выходили «Тема», «Час пик», «Угадай мелодию», «Серебряный шар» — все мегауспешные. «Поле чудес» было копией американской Wheel of Fortune, причём создатели даже не видели оригинала: знакомый, приехавший из Америки, пересказал всё на словах, а колесо нарисовал на бумажке. Листьев стал ведущим «Поля чудес», затем вёл «Тему» и «Час пик».
Он говорил, что темп и ритм их жизней абсолютно совпадают. Она приходила на вечерние съёмки, часами сидела в монтажной. Он ездил с ней в командировки по музеям. Однажды в Эрмитаже охранник потребовал у Влада пропуск. Альбина, смеясь, объяснила, что это мальчик-помощник, который нужен, чтобы переносить картины. Охранник пристально посмотрел на знакомое лицо и махнул рукой — проходите.
В выходные они выбирались в старые русские города — Сергиев Посад, Звенигород. А ещё гастролировали по стране с корпоративами и рекламными теплоходными круизами, где бесконечно крутилось колесо «Поля чудес». Они были самой элегантной парой своего времени. Фотографии Влада в белом и Альбины в чёрном обошли все журналы. Друзья считали, что именно рядом с ней Влад способен делать лучшее телевидение в России. При этом официальной должности на ТВ у неё не было — формально она оставалась скромным музейным сотрудником.
Дизайн как судьба
Свою квартиру Альбина перестроила по собственному вкусу: убрала стену, сделала большую гостиную, подобрала антикварную мебель, повесила подлинный пейзаж Поленова. Друзья, получившие возможность покупать нормальное жильё, захотели себе нечто подобное. Профессии «дизайнер интерьера» тогда не существовало, но у неё были воображение, фантазия и чувство стиля. Она говорила, что занялась этим почти случайно, «по суетливости натуры». Консультировала только друзей и денег не брала. Одним из первых клиентов стал продюсер «ВИD» Андрей Разбаш, который как раз переехал с семьёй в новую квартиру на Спиридоновке.
Она строила дом в подмосковном Подушкино — для себя с Владом и многочисленных друзей. Много лет спустя она скажет, что в тот период они были абсолютно уверены: теперь-то всё получится, будет всё по-другому. Эта вера была какой-то детской, как в сказке. Ощущение будущего висело прямо в воздухе.
Трагедия на Новокузнецкой
Первого марта 1995 года Влад Листьев провёл свою последнюю передачу «Час пик». В эфире он поздравил зрителей с первым днём весны, сказал, что надежда умирает последней, и пообещал встретиться завтра. Позвонил Альбине по «радиотелефону» — так тогда называли первые мобильники — и сообщил, что едет домой. Около девяти вечера он поднимался в свою квартиру на третьем этаже. Убийцы ждали на первой лестничной площадке. Одна пуля попала в плечо, затем выстрелили в затылок. Глушители сделали своё дело: выстрелов никто не услышал, тело случайно обнаружили соседи.
Уже в 22.00 об убийстве сообщили в программе «Времечко». К дому примчались Андрей Разбаш, Ирена Лесневская с сыном. Альбина в тот вечер была дома с подругой. Она не успела накинуть пальто — Дмитрий Лесневский дал ей свой плащ и посадил в машину. Два часа она наблюдала, как возле дома собирается толпа. Скорая, увозившая тело, с трудом пробиралась через людей. Приезжали знакомые, артисты, телезвезды, простые зрители. Многие несли цветы.
Это были 1990-е, когда стреляли на каждом углу. Но никогда не погибал человек настолько популярный. На следующий день вещание на всех основных каналах было прервано. Показывали фотографию в чёрной рамке с подписью «Влад Листьев убит». В «Останкино» приехал Борис Ельцин. На церемонию прощания пришли десятки тысяч людей. Учителя снимали с уроков целые классы.
Мобильный телефон и крупная сумма денег остались нетронутыми. Было очевидно: это не ограбление. Убийство связано с работой Листьева. Вероятнее всего, с его последним громким назначением. В январе 1995 года он стал генеральным директором только что созданного Общественного Российского телевидения. С 1 апреля ОРТ должно было начать вещание на первой кнопке. Листьев отвечал за концепцию, сетку вещания, кадры и рекламу. Именно реклама стала камнем преткновения. Вокруг «Останкино» крутился рой посреднических компаний, тесно связанных с криминалом. Единой системы расценок не существовало. Огромные суммы исчезали в офшорах. Акционеры, среди которых были Борис Березовский и Бадри Патаркацишвили, решили ввести мораторий на всю рекламу, выработать новые правила и начать работать с новыми структурами. Это ударило по интересам серьёзных игроков. Альбина считала, что Влада убили не потому, что он был опасен сам по себе, а чтобы нанести удар по кому-то более могущественному. Как в домино — падает первая костяшка, и обваливается вся цепочка.
В последние недели февраля Влад был встревожен, опасался за жизнь. Альбина предложила нанять охрану. Он отказался: слишком пафосно и смешно. Да и охрана не спасала от пули профессионального киллера. Раньше ему угрожали недовольные зрители или городские сумасшедшие. Теперь он зашёл на территорию, где действовали настоящие бандиты.
Существуют разные версии о заказчиках и исполнителях. Бывший генпрокурор Юрий Скуратов и следователь Пётр Трибой заявляли, что знают имена, но не имеют права их назвать. Через 11 лет следствие приостановили: установить конкретных лиц не представилось возможным. Для многих это убийство стало мрачным рубежом. Вы думаете, всё будет хорошо? Нет, всё будет плохо.
Новая глава с Андреем Разбашем
После смерти Листьева Альбина стала официально работать в компании «ВИD» арт-директором. В декабре 1998 года она вышла замуж за Андрея Разбаша. Третий раз идти в ЗАГС ей не хотелось, поэтому сотрудницу вызвали прямо домой. На следующий день новобрачные уехали в Венецию. Все годы совместной жизни они проводили там годовщину свадьбы.
Разбаш был на четыре года старше Листьева. Родился за полярным кругом, в посёлке Усть-Кара. После школы пытался поступить в лётное училище, но не прошёл из-за зрения. Окончил МАИ, работал над созданием спутников-шпионов, но неожиданно ушёл на телевидение, где прошёл путь от монтажёра до режиссёра «Взгляда». В «ВИD» он стал гендиректором и, по словам Альбины, после смерти Влада практически спас компанию. Разбаш был фигурой закулисной — продюсер и управленец, строитель системы, а не её витрина. Его называли человеком Ренессанса: режиссёр, ведущий, монтажёр, продюсер. Коллеги вспоминали, как легко он шёл навстречу энтузиастам, помогал с финансированием, искренне интересовался этнографией, географией, самолётами и вертолётами.
Жёлтые издания с удовольствием отслеживали их жизнь, путаясь в череде разводов и браков. Второй муж Альбины — Листьев, третий — Разбаш. У первого она была третьей женой, у второго — четвёртой. Некоторое время они жили в его квартире на Спиридоновке, которую она когда-то декорировала. Потом переехали в коттедж в Подушкино, достроенный уже после смерти Листьева. Назимова придумала дом-цилиндр с закруглёнными белыми стенами, панорамными окнами и террасой на плоской крыше. Издали он напоминал рубку океанского лайнера, который вдруг приплыл в подмосковный элитный посёлок и встал на якорь среди псевдошвейцарских шале и замков с башенками.
Ресторанная революция
Вскоре она ушла с телевидения и профессионально занялась дизайном квартир. Среди клиентов были Ольга Слуцкер, Игорь Верник, Виталий Вульф, Сати и Владимир Спиваковы. Однажды на светском мероприятии в пассаже «Кузнецкий Мост» она оказалась за одним столом с ресторатором Аркадием Новиковым. Разговор зашёл о том, можно ли из скучного помещения без окон сделать что-то интересное. Они стали обмениваться идеями — здесь ковёр, там шкафчики. Она забыла про разговор. Он — нет. Вскоре Новиков взял помещение в аренду и предложил воплотить всё задуманное. Так в 2001 году появился ресторан «Бисквит». Назимова вдохновлялась русской усадьбой тургеневских времён и парижским клубом Costes. Полумрак, много красного, мягкие диваны, ковры. Официанты не в униформе, а в неформальной одежде от Gucci и Ferre.
«Бисквит» появился в момент смены московской ресторанной культуры. До этого не было современного ресторана с кухней fusion, дизайнерским интерьером и уютной обстановкой частного дома богатых друзей. Пресса писала, что именно здесь собираются самые красивые и стильные девушки Москвы. Телеведущая Екатерина Мцитуридзе вспоминала, как праздновала там день рождения в середине нулевых: «Самый шикарный рест Москвы “Бисквит” на Кузнецком. Аркадий Новиков и Альбина Назимова совершили невозможное — перенесли в Москву Costes, досыпав в секси-амбьянс загадочной русской души».
Затем был ресторан «Клуб Т» — культовое место раннего капитализма. Сочетание белого, розового и золотого было неотразимо для людей в малиновых пиджаках. Беседки с амурами, рояль, развесистые люстры, чёрная икра и шампанское Krug — всё это к началу нулевых стремительно устаревало. Назимова расправилась с этим без сожаления. Шампанское и икра остались. Вместо старого появились полосатые диваны, лёгкие ширмы, антикварные буфеты с благовониями и настольные лампы под тёмно-красными абажурами. Теперь это называлось China club.
Следующий проект — Cantinetta Antinori. Новиков хотел тосканский домик. Кто в 2004 году не мечтал о тосканском домике с винным погребом, полками с бутылками и добротными деревянными стульями, на которых могла бы сидеть ваша бабушка? Глянец нулевых старался подарить людям красивое европейское прошлое, которого у них никогда не было. У Назимовой было огромное преимущество: проекты конкурентов выглядели слишком безупречными и новыми, словно их доставили со склада в целлофане. Её интерьеры казались обжитыми, словно за этими столами уже сидели, в эти зеркала смотрелись. Часто так и было — она любила европейские и российские барахолки, покупала керамику, ткани, восточные ковры, китайские ширмы.
То были весёлые нулевые, когда казалось, что всё вокруг очень хорошо. Ну не то чтобы прямо хорошо… Но по крайней мере стильно, круто и современно. Всё как в Европе, только качественнее. И сервис лучше. И трюфелей в ризотто кладут побольше. И Тоскана более тосканская.
В эти годы Назимова быстро становится одним из самых востребованных дизайнеров Москвы. Она первой придумала украшать рестораны баночками с соленьями, крупами и грибами — впервые применила этот приём в 2004 году в «Барашке» на Петровке. Журнал «Афиша» отметил это как главный и никогда не надоедающий приём интерьерного дизайна нулевых. Тут же такими баночками украсились кафе по всей Москве.
В декабре того же 2004 года родился сын Иван. Спустя десять лет она рассказывала, что Ваня совершенно неожиданно выдал ей неимоверную порцию зависимости. Впервые в жизни появился человек, с которым она должна была считаться независимо от того, хочет она этого или нет. Сыну она дала свою фамилию, чтобы на нём не закончился старинный род Назимовых.
Расставание и потеря
Разбаш в это время занимался новыми продюсерскими проектами. Весной 2005 года он выпустил странную программу «Прости», где гости рассказывали о своих тайных драмах. В апреле того же года он дал поразительно откровенное интервью. Признался, что поначалу относился к Альбине жутко, считал её отчасти виновной в том, что произошло с Владом. Наблюдал за их отвратительной сценой во время совместного отдыха. Называл её ужасной женой, настоящей стервой. Но через два года узнал другую Альбину, и это перевесило. «Стерву я загнал в угол. Владу это не удавалось, а мне удалось. Хотя первые три года было довольно тяжело… Альбине тоже есть за что передо мной извиняться. Но рождение Ваньки все вопросы закрыло».
Очень скоро после этого они расстались. На вопросы о причинах Назимова отвечала коротко и неясно: перестали друг друга радовать, у отношений «выработался ресурс». В июне 2006 года их развели. Светская Москва только успела осознать эту новость, как через три недели пришла другая — о смерти Андрея Разбаша.
Он любил приключения и опасные виды спорта. Катался на гоночных машинах, летал на всём, что может подняться в воздух, от истребителей до дельтапланов, проходил испытание на центрифуге в Звёздном городке. А умер в 53 года в своей постели, когда врачи престижной частной клиники не смогли вовремя диагностировать инфаркт.
Арбитр вкуса и уход в тень
В следующие десять лет Назимова оставалась арбитром хорошего вкуса московской богемы. Заказчики передавали её из рук в руки. Одновременно в работе было пять-шесть объектов. «Порто Черво», «Пробка на Цветном», «Эль Гаучо», «Причал» в Жуковке, «Воронеж», фитнес-клуб «World Class Романов». Светские девушки на вопрос о ресторанных предпочтениях отвечали: «Мне комфортно в интерьерах от Назимовой». Она любила цитировать маркиза де Кюстина: «У кого нет вкуса, у того нет совести». Её имя постоянно мелькало в светской хронике. Назимова стала первым русским дизайнером, принявшим участие в парижском салоне Maison&Object. В октябре 2016 года ей вручили премию «Декоратор года» по версии Elle Decoration.
Её новым мужем стал Александр Русинов, ресторатор и организатор служб кейтеринга. Человек максимально непубличный. Больше всего известен как отец Романа Русинова, одного из самых успешных российских автогонщиков.
С середины 2010-х годов жизнь Альбины становится всё более замкнутой. Меньше интервью, меньше появлений в светской хронике, меньше громких проектов. Наконец она продала дом в Подушкино и вместе с семьёй перебралась в Испанию. После долгих размышлений выбрали небольшой приморский городок Плайа-де-Аро в 30 километрах от Жироны. В русскоязычных пабликах это место иногда называют каталонской Барвихой — полоса песчаного пляжа, яхтенный порт, замок XI века, поле для гольфа. Место для своих: здесь нет дешёвых отельных комплексов, сюда не добираются экскурсионные автобусы. Они купили виллу, раньше принадлежавшую немецкой семье. Внутри много белого, некрашеные деревянные столы, низкие настольные лампы, полосатые подушки, турецкие сюзане и русские льняные скатерти. Огромные окна, из которых видно море.
Впрочем, Назимова скорее «маятниковый релокант» — так называют тех, кто перебрался за границу, но навещает Россию, потому что здесь родственники, друзья и проекты. Иногда она выступает в Москве с лекциями. Недавно закончила оформление дизайнерского отеля в Плесе. В 2025 году была художником-постановщиком документального сериала «В поисках Андрея Рублева».
С журналистами она общается крайне редко. Никогда не обсуждает ни мужа, ни сына, ни политику. Только моду, дизайн, скандинавский минимализм и русское узорочье. Но всё это для своих, на профессиональных каналах с небольшой аудиторией.
Альбина Назимова повторила путь многих знаменитых женщин нулевых и десятых, которые скрылись за высокими заборами частных вилл по всему европейскому Средиземноморью. Те, кто был свидетелем «вспышки на солнце», ушли теперь в глубокую тень. Иногда её спрашивают, будут ли найдены убийцы Влада Листьева. Она отвечает: «Нет».