Мне всегда было сложно осознать, как человек, прошедший горнило Гражданской войны и удостоенный высокого доверия, мог в одночасье перечеркнуть всё своё прошлое. Судьба Виктора Мальцева — это не просто биография перебежчика, а страшная иллюстрация того, как личная обида способна перерасти в государственную измену. Когда я размышляю над его жизненным путем, меня поражает, насколько тонка грань между героизмом и падением, особенно в эпоху великих потрясений.
Виктор Иванович Мальцев появился на свет в 1895 году в рабочем поселке Гусь-Мальцевский, который позже станет известен как Гусь-Хрустальный. Само название населенного пункта, данное в честь купцов Мальцовых, основавших здесь стекольную мануфактуру, словно наложило отпечаток на его судьбу. Выходец из крестьянской среды, он в двадцать три года добровольно вступил в ряды Красной армии, движимый, как мне кажется, искренним порывом строить новый мир.
Его направили в Егорьевскую школу военных летчиков, и уже в 1919 году он оказался на фронтах Гражданской войны. В те суровые годы Мальцев проявил себя с лучшей стороны, демонстрируя храбрость в воздушных боях. Параллельно с военной карьерой он стал членом партии большевиков, что открывало перед ним широкие перспективы. Однако именно тогда в его биографии появилась первая трещина. Некоторые излишне бдительные товарищи обвинили молодого военлета в родственных связях с предпринимателями Мальцевыми, что привело к исключению из партийных рядов.
Несмотря на это досадное недоразумение, полного краха доверия не произошло. Мальцева вернули в родную Егорьевскую школу в качестве летчика-инструктора. Я часто думаю о том, что именно в тот момент он мог передавать свои знания будущим легендам авиации, ведь среди его курсантов был сам Валерий Чкалов. Вполне вероятно, что некоторые приемы пилотирования и техника полета будущего кумира советских небес были отточены под руководством Мальцева. К 1925 году партийные органы разобрались в абсурдности прежних обвинений и восстановили его в рядах коммунистов.
Карьера пошла в гору. Мужчина занял пост начальника Центрального аэродрома Москвы, а затем отправился в Сибирский военный округ, где дорос до начальника ВВС округа. К середине тридцатых годов он уже носил звание полковника и возглавлял Гражданский воздушный флот Туркмении. Казалось бы, жизнь удалась, но именно в этот момент судьба нанесла ему самый жестокий удар, который в итоге и сломал его изнутри.
Пытки в застенках и роковая обида
В 1938 году Мальцева арестовали по обвинению в антисоветском военном заговоре. В ашхабадских застенках НКВД его подвергли нечеловеческим пыткам, пытаясь выбить признание. Меня всегда поражала эта деталь: несмотря на чудовищное давление, он так и не подписал самооговор. Сломленный, но не сломавшийся, он вышел на свободу в сентябре 1939 года с полной реабилитацией. Ему даже нашли теплое место — назначили руководителем санатория ялтинского Аэрофлота. Но, видимо, пережитый ужас оставил в его душе незаживающую рану, которая начала гноиться обидой на советскую власть.
Когда началась Великая Отечественная война, Мальцев находился в Крыму. То, что произошло дальше, иначе как помутнением рассудка не назовешь. 7 ноября 1941 года, в Красный день календаря, Ялта была оккупирована немецко-румынскими войсками. И практически сразу же к захватчикам явился человек в форме полковника Красной Армии и предложил им свои услуги. Этим человеком был Виктор Мальцев. На допросах он излил оккупантам всю историю своих злоключений, представив обиду на систему как главный мотив для перехода на сторону врага.
Немцы отнеслись к перебежчику настороженно и для начала отправили его в лагерь для пленных старших офицеров. Пройдя фильтрацию, Мальцев получил предложение сотрудничать в выявлении партийного подполья, но от этого он отказался. Вместо этого он с энтузиазмом взялся за проверку городской управы, где выявил массу недостатков. Такое рвение впечатлило новых хозяев, и его даже назначили бургомистром Ялты. Правда, ненадолго: компрометирующее коммунистическое прошлое заставило немцев снять его с этой должности уже через пару месяцев.
Конвейер пропаганды и формирование авиации РОА
Некоторое время Мальцев подвизался в роли мирового судьи, но его настоящий талант раскрылся в конце 1942 года. Он начал активно формировать антисоветские части из военнопленных и местного населения. Меня искренне поражает, насколько мощным ораторским даром и логическим мышлением обладал этот человек. Немцы даже издали тиражом в пятьдесят тысяч экземпляров его книгу «Конвейер ГПУ», где в красках описывались зверства сотрудников НКВД во время ареста и пыток самого автора. Эти публичные выступления и литературные труды стали мощнейшим инструментом вербовки.
В 1943 году он предложил свои услуги генералу Власову и занялся тем, что знал лучше всего — авиацией. Мальцев взялся за создание Военно-воздушных сил Русской освободительной армии (РОА). Благодаря своей феноменальной красноречивости он сумел убедить около пяти тысяч человек вступить в ряды власовцев. Среди завербованных было немало наземных специалистов и несколько десятков летчиков, в том числе Герои Советского Союза Семён Бычков и Бронислав Антилевский. Мне трудно представить, какие аргументы он находил, чтобы склонить этих людей к предательству.
Из этих людей сформировали целую эскадрилью, которая позже разрослась до авиаполка численностью в сорок-сорок пять самолетов. Поначалу пилоты занимались перегоном машин с немецких заводов на Восточный фронт, но со временем им доверили и боевые задачи. Они участвовали в бомбардировках партизанских отрядов, а в апреле 1945 года, когда крах Третьего рейха был уже очевиден, пытались сорвать переправу советских войск через Одер. За свою службу врагу Мальцев в феврале 1945 года получил звание генерал-майора РОА и был назначен командующим ВВС власовцев.
Финал предательства и расплата
В конце апреля 1945 года, понимая, что игра проиграна, Мальцев предпринял попытку спастись. Тридцатого апреля он вместе со своим штабом сдался американским войскам. Очевидно, в его голове зрела надежда на то, что бывшие союзники СССР станут его новыми покровителями в грядущей холодной войне. Более трех месяцев он провел в американском плену, сначала на территории Германии, а затем в лагере во французском Шербуре.
Когда в августе 1945 года американцы приняли решение о передаче предателей советским властям, Мальцев попытался совершить суицид. Однако его спасли и доставили в Москву, в Бутырскую тюрьму. Начались долгие допросы, за которыми последовал суд. В отличие от многих подсудимых, он не стал юлить и полностью признал свою вину. Приговор был очевиден — смертная казнь. Первого августа 1946 года приговор привели в исполнение. Такая же бесславная участь постигла и его подопечных — Семёна Бычкова и Бронислава Антилевского. Размышляя об этой судьбе, я прихожу к выводу, что никакая обида не может служить оправданием для перехода на сторону врага, и сколько бы веревочка ни вилась, конец у предательства всегда один.
