Мне всегда казалось удивительным, как в дискографии одной группы могут уживаться настолько разные по качеству работы. С одной стороны, есть пластинки, которые хочется переслушивать целиком, смакуя каждую секунду, а с другой — альбомы, которые пролистываешь в поисках хотя бы одной зацепки. И вот когда такая зацепка находится, она порой оказывается настолько мощной, что затмевает всё остальное содержимое пластинки.
Именно так у меня вышло с альбомом «Hello!» 1973 года. Сама по себе эта работа кажется мне довольно пресной: значительная часть материала уже звучала ранее, и создавалось впечатление, что группа просто решила зафиксировать накопившийся багаж, не вкладывая в него особой энергии. При этом звук там, безусловно, фирменный, гитарные партии местами просто великолепны, но вот целостного впечатления альбом не производит. Он воспринимается как набор разрозненных треков, среди которых лишь один по-настоящему выделяется.
Речь о десятиминутной композиции «Forty-Five Hundred Times». Это не просто песня, а целое музыкальное полотно, в котором сконцентрировано всё, за что я люблю Status Quo. Здесь есть и драйв, и мелодическая глубина, и та самая магия живого исполнения, которую невозможно подделать студийными ухищрениями. Удивительно, но эта вещь никогда не выходила отдельным синглом, однако при этом стала обязательным номером практически на каждом концерте группы на протяжении десятилетий.
Кстати, любопытная деталь: в 1991 году музыканты перезаписали эту композицию для альбома «Rock 'til You Drop», но, на мой взгляд, та версия заметно уступает оригиналу. Возможно, дело в утраченной спонтанности или в изменённом составе, но той магии, что была в записи 1973 года, добиться уже не удалось.
Группа Status Quo в период записи альбома «Hello!», начало семидесятых годов
Феномен, который невозможно объяснить словами
Я не раз пытался описать эту композицию кому-то из знакомых, но всякий раз ловил себя на том, что слова не передают и десятой доли того впечатления, которое она производит. Напеть её я тоже не могу — структура слишком сложная и нелинейная. Поэтому обычно просто включаю запись и наблюдаю за реакцией. И реакция, как правило, однозначная: люди спрашивают, что это было, и почему они раньше этого не слышали.
Примечательно, что моё мнение об этой вещи разделяют очень многие. В Великобритании, в ряде европейских стран и даже в Японии проводились опросы среди поклонников группы, и «Forty Five Hundred Times» неизменно оказывалась на первом месте. Это говорит о том, что речь идёт не о субъективном вкусе отдельных слушателей, а о действительно выдающемся произведении, которое находит отклик у самой разной аудитории.
Фрэнсис Росси, бессменный лидер коллектива, неоднократно называл эту композицию одной из своих любимых. А покойный Рик Парфитт, который, собственно, и был основным автором этой вещи, признавался, что импровизационный джем в финальной части трека — его самый любимый гитарный момент за всю историю группы. По его воспоминаниям, запись проходила в особой атмосфере: усилители были расставлены по всей комнате, музыканты сидели в кругу и обменивались энергией, не зная заранее, куда приведёт их импровизация. В те времена, по его словам, никто не заботился о технических деталях вроде переливов, всё было включено на полную мощность, и это создавало ощущение настоящего волшебства.
Когда я слушаю эту запись, я действительно чувствую ту самую спонтанность, о которой говорил Парфитт. Это не вылизанная студийная работа, а живой организм, который дышит и развивается прямо в процессе исполнения. Именно такое ощущение, на мой взгляд, и отличает великую музыку от просто хорошей.
Текст, который не нужен
Отдельная история — это текст песни. Я специально нашёл перевод, но, честно говоря, так ничего и не понял. Судя по всему, герой пытается что-то кому-то объяснить, причём делает это именно «четыре тысячи пятьсот раз», но вот о чём именно идёт речь — загадка. Возможно, он пьян, возможно, не совсем здоров, но, кажется, он и сам не вполне осознаёт, чего добивается.
Впрочем, в данном случае это абсолютно не важно. Музыка здесь настолько самодостаточна, что текст воспринимается лишь как дополнительный инструмент, как ещё одна краска в общей палитре. Можно было бы написать на эту музыку стихи на любом языке, даже совершенно бессмысленные, и она всё равно приковывала бы внимание. В этом, пожалуй, и заключается главный признак выдающейся композиции — она не нуждается в словесной опоре.
К какому жанру это относится
Я часто задумывался о том, как классифицировать эту вещь. Справочники причисляют её и к хард-року, и к блюз-року, и даже к прогрессиву. Однако мне ближе всего определение «ритм-энд-блюз», по крайней мере, применительно к основной части композиции. Если принять эту точку зрения, то получается, что перед нами один из самых мощных образцов ритм-энд-блюза семидесятых годов.
Конечно, можно спорить о жанровых границах, но я предпочитаю не углубляться в терминологические дебри. Важнее то, что эта музыка производит неизгладимое впечатление вне зависимости от того, какой ярлык на неё повесить. И если кто-то считает иначе, пусть попробует найти другой пример столь же ядерного ритм-энд-блюза той эпохи — я сомневаюсь, что это получится.
Кстати, о восприятии музыки и о том, как разные обстоятельства влияют на нашу оценку произведений, можно рассуждать долго. Иногда контекст, в котором мы знакомимся с той или иной композицией, оказывается не менее важен, чем сама музыка. Впрочем, это уже тема для отдельного разговора.
Московские гастроли и забытые страницы истории
Отдельного упоминания заслуживает визит Status Quo в Москву в августе 1988 года. Группа тогда выступала в спорткомплексе «Олимпийский» в рамках большого мирового турне. Мне не довелось побывать на тех концертах, и, честно говоря, я не знаю никого, кто бы их посетил. В интернете по этому поводу практически нет информации, что довольно странно для события такого масштаба.
Сохранилась лишь короткая заметка из журнала «Комсомольская жизнь», которая даёт некоторое представление о том, как проходили те выступления. Судя по ней, зал реагировал на каждую песню очень бурно, хотя зрителей и призывали оставаться в креслах. Особенно ярко публика отреагировала на композицию «In the Army Now», которую почти весь зал пел стоя. Это был момент настоящего единения, когда границы между сценой и зрительным залом, казалось, исчезли.
Фрагмент публикации в журнале «Комсомольская жизнь» о гастролях группы в Москве
В той же заметке рассказывалось о том, что именно с альбома «In the Army Now» началось второе рождение коллектива. До этого, в 1986 году, группа объявила о завершении карьеры и дала прощальный концерт в Бирмингеме, на котором присутствовала даже королева. Многие поклонники тогда были уверены, что это конец, и возвращение Фрэнсиса Росси и Рика Парфитта стало для них настоящим сюрпризом.
История группы, как известно, началась задолго до этого. Фрэнсис Росси, сын итальянского эмигранта, увлекался джазом и поначалу мечтал о создании коллектива в духе диксиленда. Однако в итоге остановился на составе с двумя гитарами, ударными и органом. Это было в начале шестидесятых, и путь к успеху оказался непростым: смена названий, равнодушие публики к первым синглам, поиск собственного стиля. Лишь в августе 1967 года появилось имя Status Quo, которое в переводе означает «положение, существующее в данный момент».
Страница журнала с фотографией группы, посвящённая московским гастролям
Успех пришёл не сразу, но когда это случилось, группа уже не сбавляла оборотов. Песня «Pictures of Matchstick Men» попала в хит-парады по обе стороны Атлантики, а затем последовали альбомы, которые закрепили за коллективом статус одной из ведущих рок-групп Великобритании. При этом музыканты всегда оставались верны своему стилю — простому, энергичному и узнаваемому с первых аккордов.
В восьмидесятые годы творчество группы приобрело заметную антивоенную направленность. Выходили альбомы с призывами остановить гонку вооружений, и это находило отклик у слушателей по всему миру. Московские концерты 1988 года стали логичным продолжением этого этапа — музыканты приехали в Советский Союз в рамках большого турне и, по их собственным словам, были очень рады начать его именно с Москвы.
Билет на один из московских концертов Status Quo в 1988 году
Состав возрождённой группы на тот момент включал ветеранов Фрэнсиса Росси и Рика Парфитта, а также Энди Бауна на клавишных, Джеффа Рича на ударных и Джона Эдвардса на бас-гитаре. Этот коллектив и представил московской публике программу, составленную из главных хитов за всю историю группы.
Программка концертов Status Quo в спорткомплексе «Олимпийский»
Исполнялась ли на тех концертах «Forty-Five Hundred Times», я, к сожалению, не знаю. Никаких данных об этом не сохранилось, а свидетелей тех выступлений мне найти не удалось. Впрочем, даже если эта композиция и не звучала тогда в Москве, её величие от этого не меркнет. Она остаётся одной из тех редких записей, которые способны удивлять даже спустя десятилетия после своего появления.
Возможно, секрет этой музыки именно в её несовершенстве, в той самой живой спонтанности, о которой говорил Рик Парфитт. В эпоху, когда каждая нота выверяется до миллиметра, такие записи напоминают нам о том, что рок-музыка — это прежде всего эмоция, а не технология. И именно поэтому «Forty-Five Hundred Times» продолжает звучать так же свежо, как и полвека назад.