Порой самые крутые повороты в жизни случаются, когда ты меньше всего к ним готов. Мне хочется рассказать удивительную историю, в которой сошлись воля легендарного гитариста, амбиции поп-певца и песня, вызвавшая бунт внутри группы. Это рассказ о том, как Rainbow на краткий миг превратились из властителей дум хэви-метала в королей радиоэфира, и какую цену за это пришлось заплатить.
Точка невозврата: почему пришлось расстаться с божественным голосом
К концу семидесятых годов внутри коллектива назрел серьезный творческий кризис. Ричи Блэкмор, человек, который единолично определял музыкальный вектор, устал от бесконечных саг о магах, замках и фантастических тварях. Ему казалось, что группа топчется на месте, бесконечно эксплуатируя однажды найденный стиль. Эпические полотна вроде «Stargazer» были великими, но они душили своей монументальностью. Хотелось воздуха, драйва и, что греха таить, коммерческого успеха на новом уровне. Проблема заключалась в том, что человек, чей голос был лицом этого самого «волшебного» периода, категорически не разделял новых взглядов. Ронни Джеймс Дио, маленький человек с титаническим вокалом, наотрез отказался петь легковесные тексты о любви и отношениях. Конфликт мировоззрений был настолько глубоким, что пути назад уже не было. Так Rainbow остались без своего главного голоса, и перед Блэкмором встала почти невыполнимая задача: найти того, кто сможет не просто заменить легенду, а полностью переизобрести звучание.
Шок для фанатов: человек из мира йогуртов и гавайских рубашек
Когда объявили имя нового фронтмена, мир тяжелой музыки испытал настоящий шок. Грэм Боннэт казался пришельцем из параллельной вселенной. Вместо кожаных штанов и мрачного образа — короткая стрижка, белоснежная улыбка и кричащие гавайские рубашки. В его биографии не было ни одного хэви-металлического эпизода. В шестидесятых он пробовал себя в поп-музыке, а в семидесятые стал довольно известным в Австралии крунером. Но самый поразительный факт заключался в другом. В самые тяжелые времена, когда музыка не приносила дохода, Грэм зарабатывал на жизнь озвучиванием рекламных роликов. Его голосом пели йогурты Ski и хрустели крекеры Ritz. Можете представить себе человека, который рекламировал молочные продукты, а теперь должен выходить на сцену перед толпой ревущих байкеров?
Сам Боннэт, когда ему позвонили с предложением попробоваться в группу, испытал настоящий культурный шок. Он абсолютно не понимал, куда попал. «Я не знал, кто такие Rainbow. Когда я услышал название, я подумал, что это какая-то фолк-группа хиппи», — признавался он позже с искренним смехом. Знал он, конечно, о существовании Deep Purple, но глубокого интереса к тяжелой сцене никогда не испытывал. Тем не менее, судьба буквально затащила его во французский замок, где заседали музыканты. Его попросили спеть «Mistreated». И как только этот парень в строгом костюме, больше похожий на банковского клерка, открыл рот, всё встало на свои места. Барабанщик Кози Пауэлл, не сдерживая эмоций, тут же вынес вердикт, что именно этот человек им и нужен. Блэкмор, славящийся своей холодностью и язвительностью, был куда более сдержан, но в итоге тихо отвел вокалиста в сторону и сухо бросил фразу, означавшую пропуск в новую жизнь: «Работа твоя, если хочешь».
Взаимное отторжение: когда вокалисту не нравится наследие группы
Самое забавное в этой ситуации то, что сам новобранец долго колебался, стоит ли ему вообще соглашаться на эту авантюру. Дело было не только в страхе перед неизвестным жанром. Грэм честно признавался себе и окружающим, что ему абсолютно не близко творчество его предшественника. «Мне очень не нравился голос Ронни и его музыка. Вся эта чепуха про подземелья и драконов была какой-то слишком уж воздушной», — говорил он без тени смущения. Это была невероятно дерзкая позиция для человека, который только что получил место в одной из ведущих рок-команд планеты. Однако новый материал, который писал Блэкмор, звучал совершенно иначе. Это была не фэнтезийная эпопея, а мощный, приземленный и цепляющий хард-рок. И когда в разговор вмешался менеджер с железным аргументом о том, что на этом можно заработать огромные деньги, последние сомнения рассеялись. Так началась работа над пластинкой «Down To Earth», которая должна была перевернуть всё с ног на голову.
Бунт на корабле: история песни, которую считали позорной попсой
В процессе записи возник конфликт, который мог похоронить весь проект. Блэкмор принес песню, написанную Рассом Баллардом, бывшим участником Argent. Она называлась «Since You Been Gone» и представляла собой сгусток чистой, незамутненной поп-энергии. Простая, как три копейки, но с убийственно прилипчивым припевом, который въедается в мозг с первого прослушивания. Это был стопроцентный радиоформат, идеальный хит для домохозяек и подростков. И именно это взбесило некоторых участников коллектива до предела. Кози Пауэлл, барабанщик с суровым нравом, откровенно ворчал, называя материал откровенным отстоем и слишком сладкой попсой для группы с их статусом. Настроения внутри были весьма напряженными, многие не хотели идти на поводу у коммерции. Но Блэкмор уперся насмерть. Он видел потенциал там, где другие видели позор, и настоял на своем решении. Как показало время, чутье его не подвело ни на секунду.
Результат превзошел все ожидания скептиков. Композиция взлетела на шестую строчку британского хит-парада и мгновенно стала самой узнаваемой вещью в репертуаре обновленного состава. Сам Боннэт считал ее просто отличной песней, но даже он не мог представить, что она превратится в визитную карточку целой эпохи. Внешний вид фронтмена продолжал бесить старую гвардию фанатов-хэдбенгеров. Блэкмор поначалу пытался бороться с его любовью к ярким пиджакам и короткой стрижке, даже выкидывал его вещи в окно, но в конце концов махнул рукой. Главным козырем этого парня была не внешность, а его уникальный, мощный голос, который идеально ложился на новый материал. Кстати, если вас завораживают подобные неожиданные повороты в истории рока, вам наверняка будет интересно узнать, как футуристические фантазии на основе советской классики вдохновляют современных дизайнеров на создание концептов, ведь смешение несочетаемого часто рождает шедевры.
Пик славы и момент крушения иллюзий
Вершиной короткого, но яркого пути этого состава стало выступление на первом в истории фестивале Monsters Of Rock в Донингтоне в 1980 году. Rainbow были хедлайнерами, и это был абсолютный триумф. Энергия, исходившая со сцены, и реакция многотысячной толпы стали моментом чистого счастья. Грэм вспоминал ту ночь как самую невероятную в своей жизни, утверждая, что будет помнить эти ощущения до конца своих дней. Но, увы, этот концерт стал не только пиком, но и финалом. Сразу после этого шоу группа начала трещать по швам. Кози Пауэлл ушел из-за финансовых разногласий, а его уход стал спусковым крючком для остальных. Боннэт, видя, что Блэкмор теряет интерес и перестает появляться на репетициях, запаниковал. Когда клавишник Дон Эйри в сердцах бросил фразу о том, что покинет проект, если всё продолжится в том же духе, вокалист принял импульсивное решение уйти вслед за ним. Ему казалось, что легендарному коллективу приходит конец.
Он покинул проект, успев записать вокал всего для одной новой песни, которая называлась «I Surrender» и снова была написана плодовитым Рассом Баллардом. Дальше случилось то, что заставило Грэма кусать локти. Блэкмор быстро нашел замену в лице американца Джо Линн Тернера, перезаписал трек с его голосом, и эта вещь взлетела еще выше, заняв третье место в чартах. Увидев этот успех, Боннэт испытал укол жгучей зависти и сожаления. В его голове крутилась лишь одна мысль: почему же он не остался? Однако, несмотря на всю горечь расставания, именно этот короткий период в Rainbow обеспечил ему безбедную карьеру на всю оставшуюся жизнь. Благодаря одному-единственному хиту, который часть группы считала дешевой попсой, а он сам — просто отличной песней, Грэм Боннэт и сейчас, в возрасте далеко за семьдесят, продолжает колесить по миру и собирать залы.
