Когда я впервые углубилась в историю происхождения слова «джаз» в русском языке, меня не покидало ощущение невероятного культурного детектива. Оказывается, это звучное, пропитанное ритмом и свободой слово не всегда существовало в нашем лексиконе. Его появление — не результат случайного заимствования, а осознанный лингвистический выбор конкретного человека, чья судьба оказалась прочно связана с южным приморским Таганрогом. Признаюсь, заголовок может звучать слегка провокационно, поэтому сразу расставлю акценты: первый джазовый концерт в РСФСР прогремел в Москве в 1922 году, но человек, стоявший за этим событием, вырос именно на таганрогских улочках. Местная же джазовая сцена родилась чуть позже, но прожила настолько насыщенную и драматичную жизнь, что достойна отдельного повествования. И завершает эту историю судьба, о которой, боюсь, в родном городе знают незаслуженно мало.
Атмосфера старого Таганрога и аптекарская семья
Валентин Яковлевич Парнах, урожденный Парнох, появился на свет в Таганроге в конце июля 1891 года. Его отец, Яков Соломонович, был не просто провизором и владельцем аптеки, но и видной фигурой в городе — он заседал в городской Думе и носил звание потомственного почетного гражданина. Семейные предания уводят корни этой фамилии в далекий XV век, когда предки бежали от преследований из Испании, чтобы спустя столетия осесть именно здесь, на берегу Азовского моря. Дед будущего новатора и вовсе попечительствовал еврейскому молитвенному дому. Мать, Александра Абрамовна, была личностью не менее выдающейся: она получила врачебное образование в Петербурге, став одной из первых женщин-врачей в стране, и работала ординатором в Ростове. К сожалению, она ушла из жизни, когда Валентину было около четырех лет, и этот факт, как мне кажется, наложил отпечаток на его замкнутый характер.
У Валентина были две сестры, и обе впоследствии стали поэтессами, что говорит о невероятной творческой концентрации в одной семье. Старшая, София, взяла псевдоним Парнок и ярко засияла на небосклоне Серебряного века. Сестра-близнец Елизавета публиковалась под фамилией Тараховская. Любопытно, что брат и сестра независимо друг от друга пришли к решению видоизменить родовую фамилию: София стремилась к европейскому звучанию, а Валентин, погружаясь в изучение сефардских корней, изменил написание на «Парнах». Детство мальчика трудно назвать безоблачным: вечно занятый отец и сложные отношения со старшей сестрой скрашивала лишь теплая дружба с Лизой. Блестяще окончив таганрогскую мужскую гимназию с золотой медалью, он отправился покорять столицу, поступив в Санкт-Петербургский университет. Меня всегда поражает этот контраст: тихий ребенок из провинциальной аптеки превращается в человека, который будет водить дружбу с Пикассо и откроет джаз Всеволоду Мейерхольду.
Судьбоносный вечер в парижском «Трокадеро»
В 1915 году Парнах уехал во Францию, где провел около шести лет, впитав в себя весь авангардный дух эпохи. К тому моменту его литературный талант уже был замечен: по рекомендации Александра Блока его стихи печатались в журнале Мейерхольда. Однако настоящий переворот в сознании произошел летом 1921 года в парижском заведении «Трокадеро». Услышав выступление ансамбля «Jazz Kings» под управлением американца Луиса Митчелла, он испытал настоящее потрясение. Этот вечер перекроил всю его творческую траекторию. В Париже он также активно участвовал в литературной жизни, возглавив «Палату поэтов» и общаясь с Ильей Эренбургом и другими видными эмигрантами. Вернувшись в 1922 году в Россию, он привез с собой не только идею, но и полный комплект инструментов для джаз-банда. Поселился он тогда в писательском общежитии, в одном флигеле с Осипом и Надеждой Мандельштам. Позже Осип Эмильевич, впечатленный колоритной фигурой друга, вывел его в качестве прототипа героя Парнока в своей знаменитой «Египетской марке».
Рождение слова, которого не существовало
Теперь о том самом моменте, который кажется мне настоящим лингвистическим чудом. Именно Валентин Парнах в 1922 году впервые письменно зафиксировал слово «джаз» на русском языке. В берлинском журнале «Вещь», который издавал Эренбург, он опубликовал заметку, где провел целое фонетическое исследование. Он анализировал, как это слово произносят немцы, французы и англичане, и пришел к выводу, что именно английский вариант «джаз» наиболее точно передает звучание. Его выбор оказался судьбоносным и закрепился в языке навсегда. Забавно, что с его именем связывают и глагол «заколебать», который он использовал в своих стихах для описания трансового состояния от музыки. Однако, справедливости ради, я должна заметить, что этот глагол встречался в литературе задолго до него, и здесь Парнах, скорее, поэтически переосмыслил уже существующее слово, нежели изобрел его заново.
Первый концерт и триумфальное шествие по Москве
Датой официального рождения советского джаза принято считать 1 октября 1922 года. В тот день в Большом зале ГИТИСа в Москве состоялось первое выступление коллектива с длинным и эксцентричным названием «Первый в РСФСР эксцентрический оркестр — джаз-банд Валентина Парнаха». Успех был настолько громким, что сам Всеволод Мейерхольд, известный своим чутьем на новаторство, предложил музыкантам сотрудничество. Фокстроты и шимми в исполнении оркестра Парнаха зазвучали в легендарных театральных постановках «Великодушный рогоносец» и «Д. Е.». А уже 1 мая 1923 года джаз неожиданно ворвался даже на первомайскую демонстрацию, чем невероятно гордилась советская пресса, утверждавшая, что подобного участия «буржуазной» музыки в государственных торжествах еще не видел Запад. К огромному сожалению, до нас не дошло ни одной аудиозаписи или кинопленки с тем самым первым составом, и нам остается лишь верить восторженным свидетельствам современников.
Таганрогская сцена: двенадцать лет спустя
Пока Парнах покорял столицу, его родной Таганрог хранил молчание. Я специально изучила архивы местной прессы: первое упоминание о джазовом коллективе в городе появляется лишь 5 сентября 1934 года. Это была крошечная заметка о выступлении оркестра некоего Харченко в кинотеатре «Рот-Фронт», где музыканты сопровождали показ немого кино. Именно этот скромный эпизод краеведы сегодня считают точкой отсчета таганрогского джаза. Символично, что в том же 1934 году на экраны вышли «Веселые ребята» с Леонидом Утесовым, что вызвало настоящий взрыв интереса к джазу по всей стране. Эта волна накрыла и наш город, да так сильно, что сам Утесов, по свидетельствам, с удовольствием приезжал сюда гостить вплоть до 1960 года.
Удивительные оркестры тридцатых и женский бэнд
Изучая историю таганрогской музыки тех лет, я наткнулась на поистине удивительные факты, которыми поделился краевед Виктор Волошин. В 1936 году на базе клуба завода имени Сталина возник совершенно необычный для советской провинции коллектив — женский джаз-банд под руководством Капитона Никоновича Ливадного. Девушки-музыканты просуществовали всего два года, распавшись из-за внутренних конфликтов с администрацией, но сам факт их появления говорит о многом. После этого на заводе появился оркестр Карпинского, а джаз-банд Смольникова прославился смелыми аранжировками патриотических песен про Щорса, Ворошилова и папанинцев. Еще один коллектив Эммануила Мардиросова разогревал публику перед сеансами в кинотеатре «Октябрь». В истории всего одного города уместились судьбы трех совершенно разных бэндлидеров, и это не может не восхищать.
Война, пауза и первый стиляга
Великая Отечественная война и оккупация поставили музыку на долгую паузу. Многие музыканты ушли на фронт или эвакуировались, а оккупационным властям джаз был попросту не нужен. После Победы интерес к джазовой культуре вспыхнул с новой силой. Трубач Фёдор Курочкин создал свой оркестр, а на ударных в нем играл Юрий Волошин, которого местные краеведы называют первым таганрогским стилягой. Мне особенно дорог этот образ, сохранившийся в устных воспоминаниях: жёлтые ботинки, набриолиненная чёлка, зелёная фетровая шляпа и галстук немыслимой расцветки. Эта деталь красноречивее любых архивных справок показывает, как послевоенная молодежь пыталась вырваться за рамки серых будней через музыку и внешний вид.
Андеграунд, забвение и возрождение имени земляка
С шестидесятых годов джаз, как и везде в Союзе, ушел в подполье. Партийное руководство клеймило музыкантов за стиляжничество, а новые веяния вроде рок-н-ролла и арт-рока постепенно теснили традиционный джаз. Возрождение началось лишь в девяностые, когда энтузиасты объединились в «Таганрог-бэнд», влюбленный в мелодии Дюка Эллингтона и Гленна Миллера. А в марте 2013 года в Детской музыкальной школе имени Чайковского прошел Городской фестиваль эстрадной и джазовой музыки имени В. Парнаха. Получается, что имя земляка официально зазвучало на музыкальном уровне за десять лет до того, как оркестр Вячеслава Акимова в 2023 году взял его в качестве своего названия. Сегодня именно этот бэндлидер возглавляет местную сцену, и его коллектив с гордостью носит имя человека, который сто лет назад привез в Россию новое звучание.
Трагический финал титана без ореола
Судьба самого Парнаха сложилась далеко не так триумфально, как можно было бы ожидать от первопроходца. Меня до глубины души трогает эпизод, когда он, оказавшись без средств, пытался устроиться на работу в столовую Литературного фонда одновременно с Мариной Цветаевой. В отличие от поэтессы, его взяли, но лишь стоять на дверях. Однако он не сдавался. В 1949 году ему удался блестящий трюк: он опубликовал переводы поэта эпохи Возрождения Агриппы д’Обинье, выдав его обличительные христианские стихи за антирелигиозные, и таким образом обманул цензуру. Борис Пастернак высоко оценил эти переводы за их силу и выразительность. Умер Валентин Яковлевич в Москве в 1951 году. Хоронили его скромно, по низшей категории писательской «табели о рангах». Прах поместили в колумбарий Новодевичьего кладбища, и позже в ту же нишу подселили прах его сестры-близнеца Лизы, с которой они наконец воссоединились. Кто-то из исследователей назвал его «титаном без ореола», и я не могу подобрать более точного определения человеку, чье имя знает история джаза, но чей родной город помнил его десятилетиями лишь вскользь.
Почему городу стоит помнить громче
Конечно, дотошный читатель может возразить: Парнах не жил в Таганроге взрослым, уехав учиться в семнадцать лет, и вся его сознательная жизнь прошла в Петербурге, Париже и Москве. Можно ли считать его таганрогским явлением? Я убеждена, что можно. Сама атмосфера интернационального приморского города, где смешение культур ощущалось на каждой улице, сформировала в нем ту особую восприимчивость к чужому, ритмичному и необычному, которая позже вылилась в страсть к джазу. Сам Парнах вспоминал Таганрог как идиллический городок с особыми, теплыми, нерусскими красками, и эта характеристика удивительно точно применима к самому духу местного джаза. Порой самые эксцентричные фигуры русской культуры вырастают в самых тихих провинциальных домах, и история это подтверждает. Например, при выборе культурного досуга сегодня многие стремятся найти что-то уникальное, будь то редкая музыка или необычное хобби. Так, некоторые мои знакомые всерьез увлеклись обустройством загородного отдыха и искали, как выбрать дачный бассейн и не пожалеть, что тоже является своего рода искусством планирования пространства и настроения.
Если в ваших семейных архивах сохранились рассказы о довоенных или послевоенных таганрогских музыкантах, о заводских оркестрах или о том самом стиляге в зелёной шляпе, мне будет очень интересно узнать эти подробности. Возможно, общими усилиями мы сможем восстановить еще не одну страницу из славной истории таганрогского джаза.
