Честно говоря, я никогда не была фанатом Старого Нового года. Все эти попытки растянуть праздник, доедая оливье по второму кругу, кажутся мне немного надуманными. Но есть одна тема, которая, словно тот самый новогодний бокал шампанского, никак не дает мне покоя. Я планировала приберечь её до следующего декабря, но внутренний голос вдруг спросил: а что будет завтра? Где мы все окажемся, будем ли слушать музыку, которая нас объединяет, и не замкнется ли круг нашей жизни как-то совсем не так, как нам грезилось? В общем, решила не откладывать на завтра то, о чем душа просит поговорить сегодня.
В моей личной коллекции воспоминаний есть один удивительный артефакт из прошлого, который до сих пор вызывает мурашки. Представьте себе: новогодняя ночь, сменяющая 1987-й на 1988-й. В голубых огоньках телевизоров, стоящих в каждой квартире, происходит что-то на грани фантастики. Двадцать три человека, чьи голоса были голосами целого поколения, стоят плечом к плечу. Они не просто поют — они размахивают бенгальскими огнями, а в их глазах читается та самая, почти забытая нынче, искренняя вера в чудо. Это был момент, когда песня «Замыкая круг» не просто прозвучала, а ворвалась в нашу реальность, сметая все привычные рамки.
Время, когда дышать стало легче
Чтобы понять масштаб этого культурного взрыва, нужно нырнуть в контекст. Ведь это сейчас мы привыкли к любому музыкальному разнообразию, а тогда, в середине восьмидесятых, рок-музыка в СССР существовала где-то на периферии официальной культуры. Ее то прихватывали легким морозцем полузапретов, то вовсе загоняли в глубокое подполье постановлениями Минкульта. И вдруг — оттепель. Ветры перестройки и гласности буквально распахнули окна, впустив воздух свободы. Цензурные барьеры рухнули, и будущее рисовалось исключительно в радужных тонах. Мы требовали перемен, наши сердца и глаза горели, а за этой эйфорией было практически невозможно разглядеть грядущие потрясения. Именно в этой атмосфере головокружительных надежд и родилась идея, которая для своего времени была сродни полету в космос.
Мозгом и сердцем этого проекта стал Крис Кельми, лидер группы «Рок-ателье». Его коллектив с 1980 года работал при театре Ленинского комсомола, что давало музыкантам определенную степень защиты и свободы передвижения в отличие от андеграундных рокеров. Говорят, что мелодия изначально создавалась для телепередачи «Ритмическая гимнастика», но Кельми почувствовал в ней потенциал настоящего гимна. Когда поэтесса Маргарита Пушкина написала текст про росток, пробивающий камни, про свет в окнах и замкнутый круг судьбы, стало ясно: это стопроцентное попадание в нерв эпохи. Лирика провозглашала курс на обновление, и это идеально совпадало с ожиданиями публики, уставшей от серых будней.
Вдохновляясь глобальным примером — записью «We Are the World», где в 1985 году титаны вроде Майкла Джексона, Тины Тёрнер и Боба Дилана объединились ради благой цели, — Кельми замахнулся на нечто подобное в масштабах советской эстрады. И вот тут начинается самое интересное. Ему пришлось совершить настоящий подвиг, чтобы уговорить два десятка артистов, многие из которых были настоящими звездами со сложными графиками и непростыми характерами. Но самое невероятное — ему удалось вытащить на официальное телевидение тех, кто ассоциировался с протестной культурой, например Дмитрия Варшавского из «Черного кофе» и Александра Монина из «Круиза». Организовать запись, распределить партии, найти помещение и обеспечить техническую сторону при скромных возможностях того ТВ — это была задачка со звездочкой, но Кельми с ней справился.
Магия коллективного порыва
Эффект от того эфира был сродни разорвавшейся бомбе. Зрители, прильнувшие к экранам, не могли поверить своим глазам. Вместо чинных, вышколенных артистов в строгих костюмах они увидели живых, раскрепощенных людей, далеких от всякого официоза. Они пели в прямом эфире, и это было так ново, так свежо, что дух захватывало. Помню, как я вглядывалась в лица на экране, пытаясь угадать каждого. Там был Александр Градский, чей мощный вокал невозможно спутать ни с чем, и задумчивый Константин Никольский из «Воскресенья». Там сверкали энергией Жанна Агузарова и Валерий Сюткин из «Браво», а рядом с ними — бас-гитарист «Арии» Виталий Дубинин и пародист Сергей Минаев. Этот невероятный список можно перечислять бесконечно: Андрей Макаревич и Евгений Маргулис из «Машины времени», Александр Иванов из «Рондо», Павел Смеян из «Ленкома», Артур Беркут — все они на несколько минут стали единым организмом, дышащим надеждой.
Любопытно, что, несмотря на оглушительный успех у зрителей, чиновники от музыки отнеслись к композиции прохладно. Песню даже не допустили до финала престижного конкурса «Песня года». Но к тому моменту это уже не имело ровным счетом никакого значения. Легендарный эфир стал точкой невозврата, триумфом русского рока, который окончательно вышел из подполья и заявил о себе на всю страну. Проект наглядно показал: жанр жив, музыкантам есть что сказать, и они больше не намерены прятаться. Они, как тот самый росток из песни, пробивались к свету, часто на голом энтузиазме и с немалым риском для собственной карьеры. Это было настоящее искусство, полное драйва, которое не терпело компромиссов.
Для Криса Кельми «Замыкая круг» навсегда остался вершиной, главным творческим пиком, к которому он возвращался вновь и вновь. Он собирал музыкантов на юбилейные исполнения — на десятилетие, двадцатилетие, а затем и на тридцатилетие того самого эфира. Конечно, повторить ту магию было уже невозможно. Время ушло, и вместе с ним ушли многие из тех, кто стоял тогда на сцене. От того звездного состава остались лишь воспоминания и записи. Каждый раз, пересматривая эти кадры, я чувствую щемящую грусть от осознания того, насколько мы были наивны и чисты в своих ожиданиях.
Сегодня «Замыкая круг» — это не просто песня. Это памятник удивительной эпохе, полной светлых, хоть и немного инфантильных, надежд. Это символ момента, когда казалось, что все только начинается и самое лучшее обязательно ждет нас впереди. Наверное, именно поэтому строки Маргариты Пушкиной до сих пор отзываются в душе: «Замыкая круг, ты назад посмотришь вдруг, там увидишь в окнах свет, сияющий нам вслед». Этот свет из прошлого греет до сих пор, напоминая о том, как важно иногда оглянуться назад, чтобы понять, куда двигаться дальше.