Размышляя о советских вокально-инструментальных ансамблях, я всегда отмечал их стремление к безупречному профессионализму, опрятному внешнему виду и глубокой идейности репертуара, что резко контрастировало с некоторыми западными течениями. Однако, будучи музыкантом и ценителем, я понимаю: за фасадом официальной эстрады часто скрывалась настоящая страсть к мощному, драйвовому звучанию. Многие участники ВИА тайно обожали западный рок, и порой их руки просто чесались «вдарить» что-нибудь эдакое на бис, во втором отделении концерта, давая волю своим истинным музыкальным пристрастиям.
Этот внутренний конфликт между каноном и творческой свободой породил удивительные, порой едва уловимые, а порой откровенные всплески хард-рока в, казалось бы, строго регламентированном творчестве. Интересно исследовать, как через мелодии и аранжировки пробивалось влияние культовых западных групп. Взять, к примеру, финальную композицию «Весёлых ребят» на пластинке «Любовь — огромная страна» — тот самый случай, когда музыканты задали невероятный жар, и до сих пор удивляешься, как такое хулиганство могло пройти через строгий художественный совет.
Пионеры советского хард-рока
ВИА «Скоморохи»: «Финдлей» (1971)
Если искать на отечественной сцене вокалиста с такой же исступлённой энергетикой и блюзовой фразировкой, как у Роберта Планта, то это, безусловно, Александр Градский. Его группа «Скоморохи» в цикле «Размышления шута» на стихи Роберта Бёрнса вплотную подошла к саунду Led Zeppelin. Запись велась с 1971 по 1974 год, но свет эти композиции увидели лишь в 1987-м, что лишь подчёркивает их опережающее время звучание.
ВИА «Голоса дружбы»: «Не гадайте, девочки» (1973)
Братья Казаку, перебравшись в запорожский ансамбль «Голоса дружбы», совершили удивительную трансформацию. Лирическая песня «Не гадайте, девочки» на сцене казанского Дворца спорта превратилась в шестиминутный хард-роковый марафон. Добавление тяжёлого риффа и продолжительных импровизаций гитариста Александра Казаку и органиста Ильи Бенсмана, игравшего на Vox Continental, сделало её настоящим советским ответом Deep Purple. К сожалению, отсутствие доступа к профессиональным студиям оставило многие такие эксперименты лишь на концертных плёнках, оставляя простор для размышлений о том, каким мог бы быть наш рок при других условиях. Кстати, визуальное оформление афиш и альбомов тех лет, включая шрифтовые решения, часто само по себе было искусством, о чём можно подробнее узнать в обзоре типографики в дизайне.
ВИА «Калинка»: «Шум» (1973)
Композиция начинается идиллически: пение птиц, фортепианные аккорды, скрипки. Но её название «Шум» — не случайно. Очень скоро звуковая картина радикально меняется, превращаясь в мощный, почти протестный гимн против звукового загрязнения современности. Музыканты дали себе волю, использовав мелодию финского композитора Рауно Лехтинена (автора «Летки-енки») на стихи Кима Рыжова для создания неожиданно «шумного» и экспрессивного трека.
Эксперименты «Весёлых ребят»
«Всегда вдали» и «Скорый поезд» (1974)
К середине 70-х «Весёлые ребята» начали экспериментировать с утяжелением звука. Аранжировки гитариста Алексея Пузырёва придали песням новое измерение. Композиция «Всегда вдали» с альбома «Любовь — огромная страна» благодаря ему обрела долгое инструментальное вступление, мощный драйв, органные партии Александра Буйнова в духе Джона Лорда и агрессивное гитарное соло Игоря Дегтярюка. А «Скорый поезд» (музыка Давида Тухманова, стихи Владимира Харитонова) и вовсе начинается с тревожного риффа, перетекая в эйсид-рок с призрачным звучанием органа.
Смелые кавер-версии и заимствования
ВИА «Иверия»: трибьют Uriah Heep (1974-1976)
Тбилисский ВИА «Иверия» пошёл самым прямым путём, записав на своих пластинках песни культовых Uriah Heep. За три года они представили советским слушателям «Sunrise», «July Morning» и, что особенно смело, «Devil's Daughter», указав на конверте в качестве автора «Д. Байрона» — намёк, понятный лишь посвящённым ценителям.
«Аракс»: «Burn» (1981)
Концертная запись «Аракса» — это откровенная дань уважения Deep Purple. Музыканты начинают с намёка на рифф «Smoke on the Water», а затем погружаются в мощное исполнение «Burn». Тимур Мардалейшвили и Сергей Рудницкий блестяще справлялись с партиями Ричи Блэкмора и Джона Лорда соответственно, доказывая высочайший уровень музыкантов, работавших в театрах и на гастролях.
Другие примечательные эксперименты
ВИА «75» представил семиминутную блюзовую версию «Red House» Джими Хендрикса под названием «Красный дом» (1981). «Земляне» в начале 80-х неофициально перепели «Whole Lotta Rosie» AC/DC, радикально переработав текст в нравоучительную песню «Крепче держись в седле, сынок». ВИА «Ялла» в 1982 году соединил поэзию Махтумкули Фраги с плотным хард-буги в композиции «Нет красивей». А «Самоцветы» в 1983-м для песни «Багги» использовали аранжировку, которая по тем временам звучала весьма смело и современно.
Разбирая эти записи, я прихожу к выводу, что тяга к мощному, гитарно-ориентированному року была органичной частью творчества многих советских музыкантов. Они находили лазейки, чтобы выразить свою любовь к западному звучанию, будь то через кавер-версии, смелые аранжировки или оригинальные композиции, написанные «на грани». Эти эксперименты, часто остававшиеся в тени официальной эстрады, создали уникальный пласт музыки, где дисциплина ВИА встречалась с неукротимой энергией рока.